Category Archives: Архитектура ИНдии раннего сред невековья

Введение

Советская индология может гордиться многими работами, завое­вавшими мировую известность. Однако остается далеко не изученной важная область индийской культуры — архитектура. Литература по этой теме на русском языке пока что исчерпывается работами С. И. Тю — ляева и очерками других авторов. Не получила заслуженного призна­ния архитектура Индии в западно-европейском научном мире. В этом, безусловно, сказалось недавнее колониальное положение страны, губи­тельным образом отразившееся на развитии индийской архитектуры, а также и на ее изучении. До настоящего времени в западном искус­ствоведении признавались достижения античной цивилизации Греции и Рима и очень мало изучались культурные ценности народов Востока. А между тем архитектура Востока, и в частности Индии, заслуживает не меньшего внимания, чем архитектура Запада. История архитектуры Индии открывается уже в XXX в. до н. э. хорошо спланированными и благоустроенными городами в Мохенджо-Даро и Хараппе[1]. Большую ценность представляет обширная древнеиндийская литература по ар­хитектуре и градостроительству. Дворцово-крепостные ансамбли Ин­дии позднего средневековья не уступают лучшим подобным образцам западно-европейского зодчества. Непревзойденными по своей объемно — пространственной и пластической композиции являются средневековые храмы.

Изучая сложившуюся в своих специфических условиях архитекту­ру Индии, можно найти общие черты в отдельных композиционных приемах с самобытной архитектурой древней Руси.

^Hcjj 4ЬИч5МЫ WvHI ц^ нfi :

Индия одна из немногих стран, которая донесла до наших дней древнейшие традиции своей глубоко своеобразной культуры. Ушла в далекое прошлое античная Греция, мертвы руины египетских храмов, в музейную редкость превратился Парфенон, а в Индии до сих пор еще встречается строительство по правилам и канонам, с соблюдени­ем ритуалов, совершавшихся тысячелетия назад. Неразрывная связь с прошлым заметна во всех явлениях индийского народа, в его быту, труде, религии, художественном творчестве и архитектуре.

Архитектурные сокровища Индии, остававшиеся долго непризнан­ными, привлекли серьезное внимание исследователей всего лишь 40— 50 лет назад. За последние годы в Англии и Америке появилось срав­нительно много работ, главным образом искусствоведческого харак­тера, в которых ярко проявляется тенденциозность — представить ин­дийскую архитектуру и искусство явлением недоступным для общего понимания, подчеркнуть особую склонность индийского народа к ми­стике, символизму, эротике и исключить все рациональное, что содер­жит его культура.

Характерно, что до сих пор продолжается классификация архитек­туры Индии лишь по религиозному принципу: на буддийскую, джайн — скую, брахманскую и мусульманскую, принятая еще сто лет назад Фергюссоном. В свое время эта классификация была оправдана тем, что все известные памятники Индии от III в. до н. э. и почти до XV в. н. э. являлись культовыми сооружениями. Большинству зарубежных исторических работ по архитектуре Индии свойственна метафизиче­ская концепция, отсутствие какой-либо периодизации, кроме династий — ной. В данном случае нельзя не отметить те факторы, которые благо­приятствовали метафизическому пониманию индийской архитектуры. В городах древнейшей цивилизации Инда [2] архитектура явилась исследо­вателям уже в сформировавшемся и застывшем виде, не обнаружи­вая на протяжении многих столетий каких-либо признаков развития в планировочных решениях, строительно-конструктивных методах и ар­хитектурных формах.

Поразительным консерватизмом отмечено и более позднее сред­невековое монументальное зодчество Южной Индии. Исследователям индийской архитектуры трудно определить причины, парализовавшие ее развитие, даже если обратиться к тому неисчерпаемому по богат­ству содержания и изобилию литературному наследию научного и ху­дожественного характера, которое оставила древняя и средневековая Индия. Дело в том, что многочисленные древнеиндийские тексты по различным вопросам, включая и архитектуру, не содержат, как пра­вило, данных ни о местах и времени их возникновения, ни об авторах.

Расхождения ученых в датировке текстов достигают иногда нескольких сотен лет.

Для древних писателей не имело значения хронологическое из­ложение событий, фиксирование дат литературных трудов. Поэтому в Индии, в силу специфически сложившихся исторических условий, вы­работался характерный для нее метафизический взгляд на историю об­щества и самой вселенной. История представлялась в виде неизмен­ной, предопределенной богом циклической смены различных состоя­ний общества и природы. В результате создавшегося положения Индия по существу осталась без написанных трудов по древней и средневековой истории страны в целом или отдельных ее районов.

Поэтому естественно, что метафизический подход к историческим и общественным явлениям переносился в область искусства и архитек­туры, укоренившись так глубоко, что затронул почти все известные работы в этой области.

Не случайно для данного исследования избрано раннее средневе­ковье. В то время, когда Западная Европа после крушения Древнего Рима вступила в трудные времена сложения культуры на новых на­чалах, Индия вместе с другими странами Востока переживала один из ярких периодов в своей истории. Это было время становления новой общественной формации — феодализма, продолжавшего развиваться в Индии почти до XVIII в.

На протяжении более чем шеститысячелетнего развития архитек­туры Индии устанавливается пока что этот единственный период, когда наиболее отчетливо обнаруживаются коренные изменения в типах, формах и методах строительства, обусловленные не внешними обстоя­тельствами, а внутренними закономерностями общественного раз­вития.

Для такой большой страны, как Индия, с ее неравномерным ха­рактером социально-экономического развития трудно определить хро­нологические границы переходного времени от древности к средне­вековью, от рабовладельческих отношений к феодальному способу производства. Переходная эпоха устанавливается по исторической пе­риодизации советских индологов примерно между V—VIII вв. до н. э. Определившиеся хронологические границы подтверждаются анализом сохранившихся памятников монументального зодчества. За три столе­тия произошло отмирание ранее господствовавших в течение тысяче­летий видов и форм пещерного строительства и сложился новый ве­дущий тип сооружений в новой строительной технике — каменной кладке. Со временем храм развивается в огромный комплекс соору­жений различного назначения, сосредоточив в себе многие виды об­щественной деятельности, занимая главное место в монументальном строительстве Южной Индии до XVIII в.

¦

Джайпур. Дворцово-крепостной ансамбль Амбер IX—XVI вв.

Индия не оставила памятников гражданского зодчества (за ничтож­ным исключением) за более чем двухтысячелетний период — от XV в. до н. э. и почти до позднего средневековья XI—XV вв. н. э. Поэтому освещение вопросов гражданского строительства в данном исследова­нии проводится впервые с использованием данных изобразительного искусства, а также на основе взаимосвязи культовой архитектуры с народной. В этом отношении раннее средневековье особенно благо­приятно для исследования. В памятниках этого времени, представляю­щих раннюю стадию формирования храмовой архитектуры, очень яв­ственно обнаруживаются связи с формами народного зодчества.

Раннесредневековую Индию трудно отделить от древней, возмож­но, так же. как в какой-то степени современную Индию от ее средне­векового прошлого. Древнейшие традиции могучей своеобразной культуры, процветавшей уже за 2000 лет до н. э. в долинах рек Инда и Ганга, являются теми незримыми узами, которые на протяжении всей истории объединяли обширную и многоликую Индию. Цельности страны, сохранению глубокой самобытности и древнейших традиций в архитектуре народов Индии, несомненно, благоприятствовала сама природа.

Непроходимая стена высоких горных хребтов Гималаев отделяла Индию от остального мира с севера, а с других сторон — безбрежные океаны. Со временем, в ходе исторических событий преодолевались естественные преграды. Соприкасаясь с внешним миром, Индия впиты­вала и поглощала культурные влияния различных народов, обогащая собственную. Сложная и особенная культура Индии и ее очень важная составная часть — архитектура сформировались в результате специ­фически сложившихся исторических условий социально-экономического развития.

Индия во времена древности и средневековья (по VIII в.) вклю­чала территорию современных Индии Восточного и Западного Паки­стана и Непала. В политическом отношении Индия почти за всю свою историю (исключая период правления Ашоки — III в. до н. э.) не представляла единого целого и не имела общепринятого для всей страны названия. Виндхийский горный хребет разделяет Индию на две основные части: южную — полуостровную, называвшуюся в древности Дакшина или Дакшинапатха (т. е. Юг), а ныне Деканом, и северную материковую, именуемую Индостаном (а в древней литературе Ин­дии: Ариавартой — страной ариев, или Бхарат-варша). Обе части до­вольно резко различаются по своим природным и климатическим ус­ловиям и развивались до определенного периода почти независимо друг от друга.

Панорама Южной Индии. Штат Мадрас

Большая часть Декана в древности была покрыта непроходимыми джунглями. Основным строительным материалом на Юге долгое вре­мя оставались дерево, бамбук. Субтропический климат Индии резко варьируется в обеих ее частях.

Годовые колебания температуры на севере в Индо-Гангской низ­менности значительнее чем на юге, где постоянная жара несколько смягчается зимой. Восточное побережье по сравнению с западным богаче осадками (возможно, этим объясняются характерные для Орисских построек высокие крыши с крутым скатом, способные вы­держать мусонные ливни). На юге Индии в районе Мадраса были об­наружены первые следы человека времен палеолита, однако ранние очаги земледельческой культуры скорее всего возникли в северной части Индии, в плодородной низменности, простирающейся между двух великих рек — на западе Инда и на востоке Ганга. Археологиче­ские раскопки 20-х годов XX в. в долине Инда (на территории совре­менного Западного Пакистана) в Мохенджо-Даро и Хараппе произве­ли по существу революционный переворот в мировой исторической науке. Здесь была обнаружена одна из древнейших в мире высоко­развитая городская цивилизация раннеклассового общества, процветав­шая между XXXIII и XX вв. до н. э. По уровню своего развития циви­лизация Инда превосходила во многих отношениях культуры Персии, Месопотамии и Египта, с народами которых древнюю Индию, по-ви­димому, связывали торговые отношения.

Города с многоэтажными постройками из обожженного кирпича были отлично для своего времени благоустроены, имея наиболее со­вершенную для Древнего Востока систему водоснабжения и канализа­ции. В городах были найдены художественные предметы домашнего обихода, расписная керамика, остатки хлопчатобумажной ткани, скульптура из камня, бронзы и терракоты. Судя по археологическим открытиям 1950—1952 гг. в районах Варанаси (Бенарес) и полуострова Катхиавар (штат Бомбей), городская цивилизация Инда распростра­нялась и на западную и центральную часть Индии и еще продолжала процветать в XV в. до н. э. В исторической науке имеется предполо­жение, что созидателями этой культуры были дравиды — предки со­временных народов Южной Индии. Под постоянным натиском воин­ственных племен кочевников-скотоводов (главным образом, ариев) дравиды были вынуждены оставить свои исконные земли и отступить в глубь страны. Оставшаяся, по-видимому, небольшая часть населения слилась с пришельцами. Исследователи индийской культуры считают, что в сложном ее составе на определенных этапах ее развития со­вершенно ощутимо различаются два сильных разнохарактерных на­правления: дравидийское и индо-арийское, называемых так по наибо­лее древним поселенцам Индии дравидам и ариям.

От исторического периода XV в.—VI в. до н. э. следов материаль­ной культуры пока что не было обнаружено и главными источниками являются литературные памятники. К ним относятся редчайшие в мире произведения литературы — веды[3], религиозные и поэтические сбор­ники середины II тысячелетия до н. э., древнейшие эпосы «Рамаяна» и «Махабхарата», сложившиеся в X—XII вв. до н. э. и не утратившие значе­ния для индийцев до наших дней, и другие произведения так называе­мой послеведической литературы (брахманы, сутры, буддийской и джайнской канонической литературы).

По этим источникам можно судить, что в древнем мире Индия была одной из передовых стран с высоко развитой земледельческой культурой, ремеслом, торговлей. Известны крупные благоустроенные города Айодхья, Гиривриджа и другие; сложные архитектурные соору­жения, в которых основным строительным материалом с глубокой древности продолжали служить дерево и кирпич, особенно с огромным искусством использовались строительно-конструктивные возможности дерева. С большим инженерно-техническим мастерством создавались ирригационные и навигационные каналы, мосты, дамбы. Страна была покрыта сетью хороших мощеных дорог. Для путников строились ко­лодцы, постоялые дворы, нередко больницы. Вдоль дорог насажда­лись плодовые и декоративные деревья, а чаще тенистые баньяны.

Расстояние отмечали верстовые столбы. Было хорошо налажено ко­раблестроение— известны суда, вмещающие по несколько сотен пас­сажиров.

Далеко за пределами страны славились индийские тончайшие хлоп­чатобумажные ткани, металлические изделия. Большого развития до­стигли многие области науки, литература, философия, искусство. Тон­кой поэзией овеяны произведения древнеиндийского эпоса.

Это была страна высокой художественной культуры, сложной эко­номики и еще более сложной социальной структуры. Классовое и со­циальное расслоение вылилось в Индии в своеобразную систему де­ления общества на варны (сословия), сформировавшиеся впоследствии в невиданную в мире, прочно сохранившуюся до наших дней кастовую систему. Основное население древней Индии, так же как и теперь, жило в деревнях. Деревни мало чем отличались от современных по своим постройкам, возведенным из камыша, бамбука, глины, дерева. В деревнях люди жили в общинах, поэтому она оставалась главным ядром индийского общества на протяжении почти всей истории.

В течение тысячелетий люди жили строго почитая старину, ведя рутинный образ жизни, обособленный от всего окружающего мира. Никакие общественные события: ни войны, ни крушения империй — не могли поколебать неизменные устои замкнутого в себе патриар­хального мирка сельских общин, ставших прочной основой восточного деспотизма. Сельской общине Индия обязана сохранением многих традиций, прежде всего в религии, в которой с незапамятных времен и поныне живут старинные верования культа плодородия, вера в пере­воплощение душ, обожествление животных, мифы и легенды.

В долине Ганга, по-видимому, сформировалась наиболее древняя из известных религий — ведийская[4], в которой, так же как в ранних религиях других народов, обожествлялись различные явления природы и боги наделялись человеческим обликом. По богатству фантастиче­ских образов и сюжетов индийская мифология превосходит, например, греческую. Е многочисленном пантеоне богов главное место занима­ли бог солнца (Сурья или Вишну, имеются и другие названия), бог грозы (Индра), огня (Агни).

С развитием рабовладельческих отношений ведийская религия и народные верования слились в той или иной форме в известные в Индии три религии: брахманизма, буддизма и джайнизма.

Брахманизм освящал кастовое деление общества и господство жречества. Наиболее ранний из трех религий брахманизм оказался наиболее живучим. Современный индуизм не потерял с ним глубокой преемственной связи. До настоящего времени в Индии среди много­численных богов, наиболее чтимыми богами являются Шива и Вишну. Их сложные образы основаны на древних племенных культах. В Ши­ве воплощается образ грозных разрушительных сил природы, ее веч­ного умирания и вечного рождения. В образе Шивы нашел продолже­ние культ плодородия. С глубокой древности и поныне символом Ши­вы служит изображение линги (фаллуса). Вишну — хранитель мирового порядка тесно связан с образом Сурья.

В VI в. до н. э. в условиях относительно развитого рабовладель­ческого строя на основе большого социального движения против гнета брахманских жрецов возникли другие религии — буддизм и джайнизм.

Буддизм в основном отражал интересы крупных рабовладельцев, стремившихся к централизованной власти. Относительная демокра­тичность и сравнительно гуманистический характер идей буддизма обеспечили ему быстрое и широкое распространение в народе. Буд­дийский культ был проще и понятнее и не считался с сословной и кастовой принадлежностью верующего. С буддизмом впервые воз­никла монашеская община (сангха) и появились первые известные в Индии культовые постройки — ступа, храм-чайтья, монастырь-вихара. Буддизм оказал большое влияние на религии многих стран не только Востока, но и Запада. В христианской религии, характере ее культа и сооружений можно найти отдельные общие черты с буддизмом. Джай­низм имеет много общего с буддизмом, но в отличие от него не имел широкого распространения и никогда не занимал господствующего положения в индийском обществе, ограничиваясь поддержкой глав­ным образом группы торговцев, ростовщиков и крупных ремеслен­ников.

Политическая история Индии становится более определенной после VI в. до н. э. Плодородные долины Инда и Ганга привлекали многих чужеземцев. Север Индии почти непрерывно подвергался ино­земным нашествиям: довольно длительному завоеванию со стороны персов в VI в. до н. э., эпизодическому вторжению греческих войск Александра Македонского в IV в. до н. э., скифов во II—III вв. н. э. Сильные разрушения, связанные с массовым истреблением населения, были нанесены в V—VI вв. во время 75-летнего владычества кочевни — ков-эфталитов (белых гуннов). Позднее, Индия завоевывалась тюрко — афганскими племенами и Великими Моголами. Тюрко-афганские пле­мена начали свои набеги с VIII в., завоевав Северную Индию в XII в. В XV—XVI вв. почти вся территория Индии, за исключением Крайнего Юга, находилась под владычеством мусульманских феодалов, вы­ходцев из Средней Азии и Ближнего Востока. От войн и грабительских походов чужеземцев, несомненно, страдали народы Индии, гибли и разрушались города, памятники старины, оставались лишь непоколе­бимыми основные устои местной культуры. Постоянный поток внеш­них влияний обогащал и обновлял культуру Индии. Она становилась многогранней и прекрасней. Поэтому немудрено, что современная культура Индии представляет чудесный сплав, в сложном составе ко­торого трудно порой разобраться.

Если колыбелью индийской цивилизации стала долина Инда, то сердце Индии всегда лежало в долине Ганга в районе современных городов Дели (на месте древнего ?города Индрапастха) и Патны (на месте Паталипутры), столицы рабовладельческих государств. Здесь рождались великие гимны Вед, древнейшие эпосы, идеи буддизма, драмы Калидасы.

С III в. до н. э. история индийской архитектуры становится уже известной не только по косвенным источникам, но и по сохранившим­ся памятникам монументального зодчества. Это значительная веха в истории народов Индии, время наивысшего расцвета в стране рабо­владельческого строя. Это был один из редких периодов в ее поли­тической истории, когда страна, обычно разобщенная на племена и варны (сословия), объединилась в одно административное целое. Пра­вивший в то время император Ашока использовал как одно из средств объединения страны — буддийскую религию, которая до конца VII в. становится господствующей. Об этом свидетельствуют почти единствен­но сохранившиеся памятники от III в. до н. э., распространенные почти по всей стране буддийские ступа, монастыри и храмы, а также отдельно стоящие мемориальные столбы (стамбха) с высеченными на них буд­дийскими изречениями и эдиктами Ашоки. Империя Ашоки просуще­ствовала недолго; во II в. до н. э. под давлением внутренних противо­речий и усилившегося натиска вражеских племен шаков и соседних государств Бактрии и Парфии империя распалась.

С этих пор на северо-западе Индии выделилось среди других государство Кушанов со столицей Пурушапур (современный Пешавар). Кушанские цари в период расцвета с I в. до н. э. до II в. н. э. рас­пространили свою власть над огромными территориями не только Индии, но Средней и Центральной Азии. Характерные для этого вре­мени памятники искусства и архитектуры в Гандхаре (на территории современного Афганистана и Пакистана) несут на себе следы влияния позднеримского искусства.

В период расцвета рабовладельческих государств Индия активно развивала экономические и культурные связи с эллинистическим ми­ром (Сирией, Египтом, Эпиром), с государствами юго-восточной Азии, Китаем. Далеко за пределы Индии распространялось ее культурное и политическое влияние. Полуостровная часть Индии оставалась в сто­роне от многих исторических событий, ареной которых были долины Инда и Ганга. Но в то же время имеются свидетельства о непрекра­щающихся, с времен древнейшей цивилизации Инда, связях Юж­ной Индии с Севером ‘. Буддийские традиции VI в. говорят о проторен­ных караванных трактах, соединявших Паталипутру — столицу импе­рии Ашоки и другие центры Северной Индии с портовыми города­ми Юга.

В своем общественном развитии Юг в целом отставал от Севе­ра. Благоприятные условия для развития земледелия, мореходства и торговли способствовали процветанию лишь приморской полосы Южной Индии, широкой на востоке и узкой на западе. Восточная приморская полоса от реки Годавари до мыса Коморина, именуемая Коромандельским побережьем, населена главным образом народами тамилы и телугу (по языку принадлежащими к дравидской семье) — обладателями древнейших на юге литературных традиций. В первые века нашей эры народы Юга уже мало отличались по уровню своего общественно-экономического и культурного развития от народов Се­верной Индии. В политическом отношении они продолжали оставаться независимыми друг от друга. С I в. до н. э. до II в. н. э. на юге Индии доминировала империя Андхра со столицей Амаравати, ее границы в период расцвета простирались от Бенгальского залива до Аравийского моря, между реками Годавари и Кришна.

В начале нашей эры на юге процветали три тамильских государ­ства (Чола, Пандия и Чера), а также небольшое царство Икшваку, оста­вившие немногие памятники архитектуры, среди которых особенно ин­тересны спортивные сооружения в Нагарджунаконде.

В первой половине III в. почти одновременно наступил распад крупнейших рабовладельческих государств, на юге — Андхра, на се­вере— Кушанов. Затем последовало столетие, в основном характе­ризующееся политической раздробленностью и экономическим упад­ком страны.

Историческое, социально-экономическое и культурное развитие страны Б V—VIII вв. Новый подъем экономики и культуры на Севере Индии произошел в IV в., когда ее северные и центральные районы вновь объединились в мощное государство династии Гупт. В период расцвета при Чандре Гупте II (Викрамадитья), с 375—413 гг.[5], границы Гуптского государства простирались на севере до Гималайских гор, на востоке — до реки Брахмапутра, на западе охватывали полуостров Катхиавар, а на юге достигали реки Нарбада. Гуптские правители вновь избрали столицей Паталипутру. В V в. государство Гупт доминировало над всеми остальными государствами в Индии. Многие из них на­ходились в экономической зависимости от него или испытывали его влияние.

Политика централизации и консолидации государства и расширения сферы его политического и культурного влияния на Ближнем и Даль­нем Востоке, характерная для периода правления Ашоки, нашла про­должение в политике императоров династии Гупт, а позднее — прави­телей южноиндийского государства династии Паллавов.

Начатая еще в первых веках до нашей эры эмиграция из Ин­дии на Восток в нынешние Таиланд, Бирму, Камбоджу, Индонезию про­должалась в V в. и усилилась к VIII в. В этих странах довольно прочно обосновались индийские торговые колонии. Насколько глубоко про­никло влияние Индии в эти страны, можно судить по сохранившимся памятникам архитектуры и письменности.

Начиная с V в., после столетнего перерыва вновь оживились мор­ские и сухопутные связи со странами Средиземноморья, Китаем, Аф­рикой. По проторенным ранее путям вновь наладилась торговля через нынешний Афганистан с Ираном и со Средней Азией. Усилились тор­говые связи между Севером и Югом Индии. Расцвет внешней и внут­ренней торговли способствовал подъему ремесленного производства, главным образом предметов роскоши, и сосредоточению больших материальных средств в руках рабовладельческой и феодальной зна­ти, не скупившейся на строительство дворцов и храмов и поощряв­шей развитие науки и искусства.

Известно, что в V в. в Наланде — крупнейшем научно-религиозном центре страны, знаменитом на весь Древний Восток, своего рода уни­верситете— занималось несколько тысяч студентов, изучавших наряду с религиозными дисциплинами философию, медицину, математику. Среди студентов было много приезжих из Китая, Японии и других стран. Подобное учебное заведение имелось также на юге, в Канчи — пураме — столице Паллавского государства.

О высоком техническом прогрессе и пластическом мастерстве Индии, достигнутом в период Гупт, свидетельствует отлитая из бронзы и меди огромная статуя Будды из Султанганджа весом около тонны и высотой около 2,5 М и монолитная железная, не поддающаяся ржавчине до наших дней, колонна в Дели высотой более 7 м. Боль­шого совершенства достигли скульптура, живопись, литература на сан­скрите. К V—VI вв. относят редакцию многих трактатов по искусству и архитектуре.

Индийцы считают V в. второй, после правления Ашоки, наиболее значительной вехой в истории Индии и называют его «золотым ве­ком». Некоторые искусствоведы нередко проводят исторические па­раллели, сравнивая V в. в Индии с эпохой Перикла в античной Греции, а иногда с эпохой Возрождения в Европе. Такие параллели, прово­димые без сравнительного анализа социально-экономических и исто­рических особенностей каждого из этих периодов, не выявляют дей­ствительную историческую картину Индии переходного времени.

Для нас V в. в Индии представляется периодом чреватым очень сложными противоречиями, в результате обострения которых зарож­далась новая социально-экономическая система, новое мировоззрение и соответственно новые явления искусства и архитектуры.

Период расцвета государства Гупт был сравнительно коротким. Внутри него назревали острые социальные противоречия. Большая кон­центрация материальных благ в руках господствующей аристократиче­ской верхушки и буддийского монашества приводила к обнищанию трудящихся масс, тяжелым бременем на них ложилось содержание громадного административного аппарата и армии, необходимых в условиях крупного централизованного государства. Все чаще поднима­лись крестьянские бунты, поддерживаемые рабами и представителями низших сословий. О них могут свидетельствовать изданные в этот пе­риод законы о жестоких наказаниях за упорные восстания против власти.

Кроме того, давно назревали противоречия — с одной стороны ме­жду старыми аристократическими кругами и представителями ростов — щичестза, поддерживавшими буддизм, буддийскими монахами — вла­дельцами крупных монастырских поместий, и с другой — с представи­телями новой эксплуататорской верхушки общества в лице феодалов и брахманских жрецов.

В конце V в. нашествие гуннов нанесло окончательный удар госу­дарству Гупт, сильно ослабленному обострением внутренних противо­речий. В течение почти столетия северные и центральные районы Индии не могли оправиться от тяжелых последствий этих событий и только в 540 г. они окончательно освободились от владычества гуннов. Последним независимым крупным государственным объединением на севере Индии было государство Харша (или Канаудж), существовав­шее в VII в. в течение 40 лет, со столицей Канаудж. С распадом империи Гупт центр тяжести социально-экономической и культурной жизни Индии переместился за пределы Виндхийских гор — на юг, где соперничали между собой два соседних крупнейших феодальных го­сударства— одно династии Чалукиев и Раштракутов, другое династии Паллавов. В этих государствах феодализм стал развиваться, возмож­но, одновременно с северными районами.

Становление феодализма в Индии проходило в специфических условиях, отличных, например, от условий Западной Европы. Индия не претерпела таких, как Европа, сильных внешних потрясений, способ­ных разрушить до конца старую культуру рабовладельческого строя. Раннесредневековая Индия унаследовала от древности хорошо сохра-

Аджанта. Фрагменты стенных росписей вихары, зал № 17, конец V в. н. э.

Апсары — небесные девы

Аджанта. Фрагмент росписи плафона вихары, зал № 1, VII в. н. э. Сцена приема персидских послов чапукийским царем

Аджанта. Фрагмент стенных росписей вихары, зал № 17, конец

У в. н. э. Сцена во дворце

17

Нившиеся экономические и культурные центры и города с налажен­ным ремесленным производством.

Индия с давних пор представляла страну высокоразвитой земле­дельческой культуры. Главным занятием жителей было земледелие и основным видом поселения всегда оставалась деревня. Жизненная необходимость ведения земледелия при сложных оросительных си­стемах вынуждала Индию и в период феодализма придерживаться крупных государственных объединений, опиравшихся прежде всего на сельскую общину.

Таким образом, феодальная земельная собственность развивалась при наличии общинного землепользования. Сельская община, сочетав­шая в себе занятия земледелием и ремеслом, оставалась незыбле­мым ядром индийского общества почти на всем протяжении истории Индии, в силу своей особенности задерживая на отдельных этапах ход ее развития. Задержав в свое время формирование крупного рабо­владения, сельская община вросла в феодальное общество, затормо­зив развитие торговли, рост городов и ремесленного производства в них. Вместе с сельской общиной раннесредневековая Индия унасле­довала от древности сословное деление общества на варны, сформи­ровавшиеся впоследствии в невиданную в мире, прочную, сохранив­шуюся до наших дней, кастовую систему.

С конца VI по VIII в. наблюдается дальнейшее утверждение в общественной экономике господства феодалов и брахманскогс жре­чества. Все более усложнялась политическая структура феодального общества. Феодал выступал не только владельцем своего поместья, но и в роли государя на своей земле. Вместе с этим возникла очень сложная иерархия. В кастовой иерархии теперь, с оформлением со — словно-кастового строя, брахманы заняли высшее место. Законы Ману гласят: «Знайте, что десятилетний брахман и столетний кшатрий отно­сится один к другому, как отец и сын, но из них двоих брахман есть отец» Самой низшей касте шудрам «владыка предписал безропотно служить трем (высшим) кастам» [6].

Под давлением развивавшихся новых производственных отноше­ний преобразовывались формы и содержание общественного религи­озного мировоззрения. Буддизм трансформировался, в новом свете предстал завоевавший господствующее место брахманизм — и тому, и другому стали присущи черты идолопоклонства.

В V в. в Индии буддизм отживал свой век и государственной под­держкой как на Юге, так и на Севере в государствах Гупт, Раштраку — тов и Паллавов стал пользоваться брахманизм. Его идеи, связанные с укреплением сословного деления общества, отвечали интересам вос-

Остров Элефанта. Рельеф в скальном храме VIII в. Шива, исполняющий танец создания Вселенной.

Ходящего класса феодалов, поддерживаемых брахманским жрече­ством. Смена господствующих религий не проходила мирным путем. Еще накануне краха империи Гупт наблюдалось усиленное строитель­ство буддийских монастырей, похожих на неприступные крепости. Буд­дийские монахи искали наиболее недоступные места в скалах. Им приходилось защищать накопленные от жестокой эксплуатации тру­дового населения огромные состояния не только от мятежных крестьян и внешних врагов, а прежде всего от новых представителей эксплуа­таторского класса — претендентов на богатство и власть — феодалов и брахманских жрецов. Известно, что в Канчипураме, бывшем во II в. до н. э. буддийским центром Южной Индии, не осталось и следа от многочисленных буддийских построек, уничтоженных главным обра­зом в VI—VII вв. при паллавском царе Махендравамане I. Это он воз­мущался тем, что в Индии развелось слишком много монахов и мо­нахинь, ведущих паразитический образ жизни и ставших тяжелым бременем для государства.

Возможно, что сложный процесс крушения старого и созидания нового, захвативший в V—VII вв. все области жизни народов Индии, начался еще во времена расцвета Кушанского государства в первых веках нашей эры. Гандхара оказалась международным торговым и культурным узлом, связывавшим Восток и Запад, где в то время бур­лила активная экономическая и культурная жизнь, зарождались новые общественные явления и идеи.

Именно в Гандхаре, как известно, впервые появились скульптур­ные, ранее не допускавшиеся буддийской религией изображения Будды и соответственно изменившейся концепции появились первые храмы, в которых стояли статуи божеств. В Гандхаре зародилась но­вая форма буддизма—махаяна, повлиявшая на религиозное воззрение Китая и Средней Азии, а также Ближнего Востока. В каждой из этих стран одна общая характерная для эпохи феодализма идеологическая основа воплотилась в разных национальных формах. Идея могущества единого бога нашла воплощение в колоссальных статуях Будды, в гигантских изваяниях джайнских святых и богов Шивы и Вишну.

Совершенно очевидно, что наметившиеся в ранний период кру­шения крупнейших рабовладельческих государств на Севере новые явления в общественной жизни, искусстве и архитектуре, завершаются в VII—VIII вв. в Декане. Причем, судя по сохранившимся памятникам архитектуры и искусства, процесс общественного развития, начавший­ся на северо-западе, захватил сначала в сферу своего влияния бассейн Ганга с его центром Паталипутрой, постепенно проникая в глубь стра­ны, в Декан, м позднее завершаясь на Крайнем Юге. Здесь, за пре­делами Виндхийских гор, служивших с незапамятных времен до неко­торой степени определенным барьером для внешних завоевателей, богатое культурное наследие Севера нашло себе благодатную почву для дальнейшего развития.

Памятники раннего средневековья, возникшие на рубеже двух эпох, в период отмирания старых видов и форм мировоззрения, ис­кусства и становления новых, весьма разнообразны по идейно-худо­жественному содержанию и формам.

Столкновение классов, материальных и политических интересов, религиозных и эстетических воззрений — это столкновение старого и нового порождало образы в искусстве удивительно контрастные и противоречивые: невозмутимый в своем спокойствии и безразличии к окружающему Будда и многорукий Шива, увлеченный неистовым дви­жением танца создания Вселенной. Трудно поверить, что оба произ­ведения принадлежат одной эпохе. Одновременно создавались раз­ные и похожие, стоявшие рядом друг с другом постройки различных культов — буддизма, джайнизма и брахманизма. Великолепные и изы­сканные по убранству интерьеры пещерных сооружений контрасти­ровали с еще далеко несовершенными по своей технике ранними храмами, сооруженными в каменной кладке.

К новым веяниям эпохи, отражавшим мировоззрение восходящего класса феодалов и брахманского жречества, можно отнести выпущен­ные в V в. в литературной обработке брахманские религиозные сбор­ники «Пураны», древние эпосы «Махабхарата» и «Рамаяна». Духу со­временности, насыщенной острыми социальными противоречиями, от­вечали появившиеся в записи народные сказания «Панчатантра» и «Курал». Согласно им перед нами, по словам Луначарского, встает «…не Индия благочестивых отшельников и строгих брахманов, со­здавших гимны Вед и мифы Брахман, не Индия гордых воинов и суро­вых кшатриев, создавшая великий эпос «Махабхарата», а Индия изне­женных горожан и предприимчивых торговцев, ловких ремесленников и практических земледельцев, страна со сложной экономикой и по­литическим строем, с высоко развитой торговлей, с изысканными формами быта, с резкой дифференциацией каст»

С утверждением господства феодалов и жречества усиливались роль и влияние религии в индийском средневековом обществе. К это­му времени окрепла сформировавшаяся на основе буддизма, народ­ных верований и возрожденных идей брахманизма, прочная и эластич­ная, устоявшая до наших дней религиозная система индуизма. С этих пор литература, философия и все виды изобразительного искусства те­ряют свое самостоятельное значение и независимость. Все подчинено религии и без ее санкции не имело права на существование. Особенно сильное влияние религии испытывала монументальная архитектура.

Остров Элефанта. Скальный храм VIII в. Трехликое изваяние Шивы в интерьере

Синтез архитектуры и скульптуры становился в эпоху феодализма могущественным средством воздействия на сознание средневекового человека, сильнее всех других проводников идеологического влиянияг таких, как литература и живопись.

В VIII в. сильно возросло могущество брахманского жречества. Об этом ярко свидетельствует развернувшееся массовое храмовое строительство, крупные масштабы, величественные формы храмовой •архитектуры и скульптуры, требовавшие огромных материальных за­трат. Накопление богатств в руках брахманского жречества несомнен­но сопровождалось острой классовой борьбой и вызывало сложные противоречивые явления в общественной жизни. Захваченные общим, напряженным ритмом эпохи, художники не могли не отразить его в своих произведениях.

Драматизмом содержания, динамикой и бьющей через край жиз­ненной энергией наполнены монументальные каменные композиции с изображениями брахманских богов и мифических героев. Главным героем в композициях выступает бог Шива. Захваченный стремитель­ным движением этот многорукий могущественный бог в одном слу­чае беспощадно расправляется со злыми силами, в другом — он в в ликующем танцевальном экстазе создает вселенную. Бог Шива вы­ступает во многих образах, отражая различные стороны общественной деятельности земных повелителей.

В поисках большей силы выразительности художники VIII в. отка­зались от сравнительно плоского рельефа, спокойной уравновешенной композиции и широкой свободной повествовательной манеры, харак­теризующей, например, рельеф Гангаватарама в Махабалипураме. По­рывистость движений, сложные многофигурные композиции, глубокий пространственный рельеф, создающий сильные контрасты света и тени, отличают их произведения.

Победное торжество утвердившихся идей индуизма нашло пре­красное выражение в знаменитом гигантском бюсте трехглавого боже­ства Махадео-Шива, помещенном в пещерном храме на острове Эле — фанта. В монументальном образе выразилась главная идея индуизма: всемогущий бог Шива воплощает в себе силы трех богов: созидания (Брахмы), разрушения (самого себя) и сохранения мирового порядка (Вишну). В этой скульптуре выражена сила могущественного заказ­чика, продиктовавшего содержание скульптуры, наполненное абстракт­ными понятиями и сложными идеями религиозной философии, вылив­шейся в сильно обобщенный идеализированный образ. В этот пере­ходный период социально-экономические и идеологические преобра­зования в обществе наиболее заметно отразились на монументальной архитектуре. Медленно и постепенно отживали старые формы, типы, виды и методы строительства. Наряду с развитием в монументальном зодчестве нового ведущего типа — средневекового храма в каменной кладке, отражавшего в своих формах идеи утвердившегося господ­ствовавшего мировоззрения, продолжалось в течение четырех столе­тий скальное строительство и сооружались буддийские монастыри и храмы.

Мало затронутым происходившими социально-экономическими из­менениями оставалось гражданское строительство, которое продол­жало следовать традициям тысячелетней давности.

Глава I

Строительная техника

Нями к цивилизациям, возникшим на берегах рек Инда и Ганга, прослеживается во всех областях жизни индий­ского народа и имеет не меньшее значение для архитектуры рассмат­риваемого периода.

Большую роль в сохранении традиций в архитектуре сыграли су­ществовавшие с древнейших времен строительные корпорации — шрени («сени», или «нигама»), а также, возможно, возникшая одно­временно с ними единая система канонов и правил строительного де­ла и прикладного искусства — «Шильпашастра».

0 существовании с незапамятных времен своеобразных строитель­ных объединений, охватывающих нередко целые деревни, становится известным из рассказов «Джатаки». Джавахарлал Неру пишет: «Джа — таки свидетельствует о существовании одного, довольно необычного явления, а именно, создания специальных поселений или деревень для людей, занимавшихся определенным ремеслом. Так, например, суще­ствовала деревня плотников, состоявшая, как указывается, из тысячи семейств; деревня кузнецов и т. д. Эти специализированные деревни располагались неподалеку от города, который поглощал их продукцию и в свою очередь снабжал их различными предметами первой необ­ходимости. Вся деревня, по-видимому, объединялась на кооперативных началах и выполняла большие заказы. Вполне вероятно, что из этой обособленной жизни и организации развилась кастовая система. При­меру брахманов и знати последовали мало-помалу ремесленные кор­порации и купеческие гильдии[7]. В «Джатаке» говорится о 18 ремес­ленных союзах, но фактически упоминается только пять: деревообде­лочники, каменщики, кузнецы, кожевники и маляры. Известное значе­ние к тому времени приобрели торговые общества и ремесленные гильдии.

Перси Браун относит возникновение строительных корпораций — шрени к VII в. до н. э. и считает, что вначале существовала система ученичества — антевасика, подобная той, которая была известна в средневековой Европе, когда ученики жили и работали у своего хо­зяина. Позднее профессии стали передаваться по наследству, что было естественно в условиях кастового деления общества

Подобная организация ремесленников, в том числе и строителей, несомненно способствовала непрестанному совершенствованию архи­тектуры. Она была пожизненной школой мастерства. С раннего дет­ства усваивались ремесла, приобретались навыки под постоянным ру­ководством старших мастеров. Приобретенный опыт и навыки переда­вались из поколения в поколение и, как пишет К. Маркс: «Лишь накопленная из поколения в поколение, передаваемая по наследству от отца к сыну специальная сноровка сообщает индусу, как и пауку, его виртуозность»[8].

Накапливавшийся опыт строителей принял форму «Шильпаша — стра». «Шильпашастра» долгое время не фиксировалась письменно, а передавалась потомкам изустно. Молодые мастера заучивали правила наизусть и в процессе работы повторяли как молитву. Руководствуясь этими правилами, строители были в определенной степени гарантиро­ваны от совершения крупных ошибок и промахов в выполнении своих работ.

Впервые термин «Шильпа» употребляется в древнейших текстах «Брахманах» как искусство, охватывающее области пения, танцев, живописи и скульптуры. Более определенно о существовании «Шиль­пашастра» в виде сборника теоретических положений по искусству и архитектуре говорится в «Махабхарате». Джон Маршалл высказывает мнение, что «Шильпашастра» базируется в вопросах строительства и архитектуры на традициях Мохенджо-Дара и Хараппы[9]. По крайней мере, ранние письменные тексты «Шильпашастра» относятся к первым векам до н. э. Практические руководства «Шастра» по 18 различным дисциплинам были хорошо известны в V—VI вв[10]. Среди них значи­тельное место занимали многочисленные книги, в которых излагались отдельные теоретические положения и практические руководства по вопросам архитектуры, скульптуры, живописи и прикладного искусства.

В V—VI вв. появились письменные специальные тексты по архи­тектуре на санскрите. Сведения по архитектуре и строительству со­держали также общие социально-экономические, политические и фи­лософские трактаты, переизданные в это время. Из них большую из­вестность получил социально-политический трактат «Артхашастра», в котором отводится большое место вопросам градостроительства и жилища. Руководство по архитектуре и строительству «Ваштувидия», или «Вастушастра», содержит сведения о сооружениях как культового, так и светского назначения и включает огромное число технических правил и предписаний.

Из многочисленных сохранившихся текстов «Ваштувидия» [11] наиболее полноценным текстом можно считать трактат по архитектуре «Мана — сара». Это — подробное руководство по вопросам градостроительст­ва, конструкций, соблюдения пропорций в частях и деталях здания, применения изобразительных средств в архитектуре. Датировка «Ма — насара», отнесенная П. К. Ачария примерно к VI в., довольно убеди­тельно оспаривается другим ученым — Бхаттачария. Последний относит составление текста «Манасара» к XI в., полагая, что многие его утвер­ждения распространяются главным образом на архитектуру Южной Индии[12].

«Шильпашастра», подобно другим древнеиндийским текстам, со­держит в себе, наряду с ценными практическими указаниями и сведе­ниями, целый ряд символических толкований, описаний религиозных обрядов, церемоний, жреческих заклинаний, которыми в тех условиях неизбежно сопровождалось любое дело, в том числе и строительство даже обычного жилого дома. В некоторые, удобные в обращении и широко распространенные в практике геометрические формы, как, на­пример, квадрат, куб, круг, и в отдельные числовые соотношения «Шильпашастра» вкладывала символический или религиозный смысл.

Строительные корпорации шрени, как правило, часто передвига­лись по стране, а иногда, оседая на одном месте, посвящали всю свою жизнь и даже жизнь нескольких поколений созданию какого — либо одного грандиозного сооружения. При наличии подобных строи­тельных организаций и существовании единой системы канонов и пра­вил «Шильпашастра» становится понятным, как могло получиться, что одинаковые типы зданий и многие архитектурные и конструктивные формы и приемы могли возникнуть на юге и севере Индии в разные периоды времени.

Последовавшее в эпоху феодализма укрепление сословного деле­ния и развития кастовой системы повлекло за собой дальнейший рост и процветание ремесленных и торговых объединений и строительных организаций. Находят печати этого времени, принадлежавшие корпо­рациям торговцев, ростовщиков и ремесленников. В надписях на па­мятниках, датированных V—VI вв., имеются конкретные сведения об их деятельности. По ним можно судить, что наряду с крупными фео­далами в роли заказчиков выступали и разбогатевшие цеховые орга­низации. Например, на храме, построенном в 456—466 гг. (в районе современного штата Уттар Прадеш), имеется надпись, которая гласит о том, что организация маслодельщиков (шрени) получила в постоян­ную собственность храм, посвященный богу Солнца, и на его содер­жание выделила натуральный оброк в форме определенного коли­чества масла.

На другом храме Солнца в Дасапуре имеется надпись, свидетель­ствующая о его постройке в 437—438 гг. по заказу ремесленного объ­единения (шрени шелкопрядов) в городе Дасапур и последовавшей в 473—474 годах реконструкции и ремонте храма на его же средства.

Архитектор занимал, если судить по литературным источникам, довольно почетное место в обществе. В «Рамаяне» встречаются тер­мины «стхапати», «вардхаки», «такшака» и «шутрадхара», означающие соответственно: архитектор, скульптор, помощник мастера и ремес­ленник. В «Рамаяне» приводятся имена легендарных архитекторов Майя и Вишвакарма. Они были известны — один в Южной, а другой в Северной Индии. В этом же эпическом произведении с большим уважением говорится о зодчих, как об экспертах сложного архитек­турного мастерства, овладевших к тому же другими видами искус­ства. Легендарного архитектора Вишвакарма недаром называют ма­стером тысячи видов искусств. Архитекторы чаще всего были выход­цами из высшей касты брахманов и храмовым строительством нередко руководили брахманские священники.

Подготовка профессии архитектора была очень длительной. К изу­чению специальных предметов архитектуры и строительства допуска­лись лишь те ученики, которые сумели в течение многолетнего обу­чения последовательно овладеть в совершенстве искусством танца, музыки, живописи, скульптуры и прикладных видов искусства. Благо­даря многостороннему образованию архитектор был способен руко­водить всем процессом строительства, подчиняя своему замыслу ра­боту скульпторов, художников, каменщиков и тем самым добиваясь идейно-художественной целостности произведения.

Известно, что к строительству храмов нередко привлекались ма­стера различных профессий и из разных провинций: ювелиры, столяры, плотники, кузнецы, скульпторы и художники, которые создавали еди­ный большой творческий коллектив. Так, например, в исполнении рель­ефов ворот ступа в Санчи принимали участие резчики по слоновой кости. Тесное сотрудничество архитектора, скульптора и мастеров прикладных искусств является одной из характерных черт индийского зодчества.

Значение неразрывной взаимосвязи, существовавшей в древней и средневековой Индии между поэзией, музыкой, танцами, живописью, скульптурой и архитектурой неоднократно подчеркивал в своих ра­ботах Хавелл который писал, что в этом отношении Индия отличается от многих стран — отдельные виды ее искусства и архитектуры не мо­гут рассматриваться археологами или искусствоведами изолированно друг от друга, а иначе исследователи могут прийти к ошибочным выводам и заключению в отношении каждого из них.

Деревянное зодчество. Многие характерные черты гражданского строительства, повлиявшие на индийскую монументальную архитекту­ру, сложились в глубокой древности в главных центрах индийской куль­туры— в бассейнах рек Инда и Ганга, в местностях с жарким и влаж­ным климатом, аллювиальной почвой и лесами. В этих районах строи­тельными материалами издавна служили дерево, обожженный кирпич. Леса, занимающие в настоящее время одну пятую часть территории Индии, в древности покрывали ее почти сплошным массивом. Исклю­чительно богаты лесом были районы Двуречья Ганга и Джамны, За­падной Индии (ее полуостровной части Катхиавара) и Декана. В архи­тектурных памятниках этих районов особенно сильно сказалось влия­ние деревянного зодчества на каменное.

Лесные богатства при их необычайном изобилии и многообра­зии ценных и прочных пород дерева, легко поддающихся обработке, а следовательно, при дешевизне и быстроте воздвигаемых построек, обеспечили дереву, несмотря на его неогнестойкость господствующее место среди других строительных материалов жилищного и граждан­ского зодчества в Южной Индии, Катхиаваре и других районах.

Дерево издавна широко применялось в кораблестроении, произ­водстве колесниц и повозок, в плотничьем и столярном деле. Из де­рева в Индии строились крепости, дворцы, храмы, дома горожан, крестьянские жилища и хозяйственные постройки. Такое разнообразное использование дерева способствовало развитию особой виртуозности и совершенства в овладении деревом как материалом. Поэтому не­удивительно, что деревянное зодчество, развивавшееся в Индии более чем два тысячелетия, достигло очень высокого уровня развития еще задолго до появления каменных построек.

В период средневековья дерево продолжало служить основным строительным материалом, особенно в гражданском зодчестве.

Наиболее распространенным в строительстве Индии было тиковое — дерево, крупные размеры (диаметр 70—80 см), прямой и прочный ствол которого позволяли употреблять его для конструкций больших сооружений. Эластичная неколющаяся структура особенно благопри­ятна для художественной резьбы. Хорошая сопротивляемость гниению обеспечивала долговечность построек.

Близко по этим качествам другое дерево — сал, встречающееся в районах Гималаев и Декана, богатых также и другими ценными для строительства породами как дуб, сосна, кедр. Редкое многообразие исключительно ценных пород характерно для Южной Индии. В лесах Малабарского побережья, например, произрастает более 20 видов пальм, многие виды бамбука, тик, сандаловое дерево, самшит, красное дерево, черное (или эбеновое) дерево, бабур, деревья с древесиной, не уступающей по прочности березе, а по легкости — пробке.

Бамбук, в изобилии произрастающий по всему морскому побе­режью (особенно восточному), нашел широкое применение в строи­тельстве; он употреблялся на изготовление изгороди, балюстрады, бамбуковой решетки — пиночра, каркасной конструкции, кровли стоек для верхних этажей, легких павильонов. Бамбуковые колышки служили своего рода «гвоздями» для соединения деревянных частей.

Редкое дерево бабур (с древесиной твердой почти как металл) применялось в исключительных случаях, когда, например, требовались опоры, выдерживающие каменное перекрытие. Сандаловое, красное и черное (или эбеновое) дерево употреблялось преимущественно для отделочных работ, дверных полотнищ во дворцах и храмах.

Тиковое дерево использовалось в строительстве хорошо обтесан­ным, в виде брусьев различного сечения, чаще всего квадратного, мак­симальных размеров от 60—80 см в диаметре и длиной ствола, до­стигающей 30 м. Большое распространение имели круглые в сечении обтесанные бревна, употреблявшиеся для вертикальных опор.

В постройках Мохенджо-Даро, XXX—XX вв. до н. э., и в При­брежном храме в Махабалипураме, VII в., и в других местах сохрани­лись расположенные на высоте перекрытия гнезда для деревянных балок размерами 30,5X50,6 см. В зданиях, как правило, отсутствуют внутренние столбы или встречается очень редкая их расстановка, что предполагает применение балок, превышающих пятиметровую длину.

Главными орудиями плотника были, по-видимому, топор и пила. Долото, сверло и другие инструменты употреблялись для тонкой худо­жественной обработки.

Памятники деревянного зодчества, к сожалению, не сохранились, но его формы, конструктивные и художественные приемы, архитек­турные детали были воспроизведены с документальной точностью в более поздних произведениях скальной архитектуры и особенно отчет­ливо прослеживаются в каменных сооружениях Южной Индии VII— VIII вв., а также отображены в рельефах ворот ступа в Бхархуте, Сан — чи и стенописях Аджанты.

Балочно-стоечная система была в деревянном зодчестве основ­ной. Междуэтажные и верхние перекрытия укладывались по вертикаль­ным опорам-столбам. Столбы в индийском зодчестве почти во всех местностях, за исключением, возможно, Ориссы и Бенгалии, являются основной несущей конструкцией. Они поддерживают перекрытие в многоэтажных зданиях, плоские кровли в галереях, террасах и служат также основой каркасной стены.

В гражданском и культовом строительстве широко применялись отдельно стоящие вертикальные опоры из толстых обтесанных бревен, четырехгранных, восьмигранных и круглых в сечении. В южноиндий­ском зодчестве были приняты столбы четырехгранные в верхней и нижней трети ствола, а в средней, промежуточной,— восьмигранные. Подобные столбы воспроизведены в южноиндийских пещерных хра­мах VII в. Тиручираппалли, Паллаварамс и других городах. Очень по­хожие на них столбы сохранились в деревянном дворце Чоутари XVII в. в Мудабидри (Южная Кеннара). Это массивные четырехгранные сужаю­щиеся вверх столбы, разделенные по высоте на три части профили­рованными, как бы врезанными, круглыми поясками. На эти столбы положены подбалки, поддерживающие продольные и поперечные бал­ки, несущие в свою очередь перекрытие.

В архитектуре Декана были широко распространены, судя по рос­писям Аджанты и каменным сооружениям Мамаллапурама [13] и Канчипу — рама VII—VIII вв., деревянные колонны круглого сечения, а базы изо­браженных колонн похожи на каменные обручи. Каменные базы для деревянных стоек до настоящего времени встречаются в жилых домах Южной Индии и Сиама. В практике южноиндийского каменного зод­чества имеются случаи применения деревянных колонн, о прочности которых можно судить по тому, что они выдерживали каменное пере­крытие.

В строительстве из кирпича и камня широко использовались дере­вянные перемычки для дверных и оконных проемов. Следы деревян­ных перемычек находят в стенах построек Мохенджо-Даро и более поздних построек, например, в кирпичном храме Уттарешвара в Tepe, датируемом V или VI вв.

В индийском деревянном зодчестве большое место с древней­ших времен занимают разнообразные конструкции кронштейнов, под­косов и подбалок, необходимость в которых возникла при перекрытии

Терраса деревянного дворца Чоутари в Мудабидри (Юг Индии), XVI в.

Больших пролетов. При такой конструктивной системе балки подпира­лись столбами, поверх которых укладывались подбалки или подкосы, иногда кронштейны пристраивались к вершине столба. Конструктивная роль подкоса или подбалки заключалась в том, чтобы предупредить возможный прогиб балки, увеличивая площадь опоры в месте ее со­пряжения с колонной.

Кронштейны, крепящиеся на вершине столба под балкой, способ­ствуют уменьшению скалывающих усилий в местах соединения столба с балкой и уменьшают вероятность излома последней. Кронштейны, обычно расположенные с четырех или двух сторон колонны, носят характер самостоятельной надстройки. Форма кронштейна нередко сливается с формой капители.

Основной стеновой конструкцией в индийском зодчестве, судя по памятникам Декана, являлся каркас. Стойки зажаты между верхними и нижними горизонтальными обвязками. Заполнением стен служит глинобитный материал или кирпичная кладка.

Дильвара в горах Абу. Кронштейн в интерьере мраморного храма,

XI в. н. э.

33

Стены из бревен, уложенных горизонтальными рядами, по-види­мому, не применялись в индийском деревянном зодчестве. Вертикально поставленные бревна употреблялись в качестве свай и, по всей вероят­ности, имели место лишь в крепостных сооружениях. Сохранились остатки частокола из тикового дерева городских стен Паталипутра от II! в. до н. э. Это были бревенчатые щиты, забитые в землю на глубину

3 А. А. Короцкая

Паталипутра. Раскопки крепостных стен, V в. н. э.

1 м рядами через промежуток, равный 50—60 см (т. е. толщине брев­на). Щиты были сбиты из вертикально поставленных бревен, зажатых в горизонтальном направлении поперечно уложенными бревнами. Тол­щина крепостной стены, таким образом, должна быть не меньше ширины щита, составленного из 6—7 бревен, т. е. более 3,5 м.

Многоэтажные сооружения из дерева создавались, насколько можно судить по письменным свидетельствам и позднейшим камен­ным сооружениям в форме ступенчатой пирамиды с уменьшающими­ся по высоте этажами. Такая форма была принята в целях облегчения нагрузки на нижние опоры. Лучшее представление о многоэтажном здании дает монолитный храм-ратха Дхармараджа в Махабалипура — ме VII в. и святилище в комплексе Кайласанатха в Канчипураме VIII в.

Формы перекрытия раскрывают многие особенности индийской архитектуры. Индийские зодчие проявили большую изобретательность и виртуозность в довольно несложных строительных приемах.

Разрез EF

Дренаж

Разрез А В

Разрез СП

11

1

J

Ьf i;Ў i! ¦; ;;

НатЕлипутра. Конструкции частокола,

V в. н. э.

Tji

JU

Храм Кайласанатха, VIII в. н. э. в Кан — чипураме. Святилище, сложенное из те­саного камня и кирпича

Кондейн. Чайтья, высеченная в скале, II в. до н. э.

В Индии с давних пор существовали два основных вида деревян­ного покрытия: плоское балочное, опирающееся на столбы, и двух­скатное сводчатое. Оба вида покрытия могут быть проиллюстрированы на примере высеченного в скале буддийского монастыря в Кондейне I в. до н. э. Здесь представлены два покрытия: плоского над прямо­угольным, почти квадратным в плане залам (вихара) и сводчатого опи­рающегося на деревянные фермы над продолговатым в плане поме­щением чайтья. Различные формы покрытия, установившиеся в дере­вянных постройках, обнаруживаются впоследствии в памятниках мону­ментального зодчества Южной Индии. Так, например, плоское балоч­ное перекрытие по столбам было принято для перекрытия много — столпных залов — мантапам, а формы сводчатого перекрытия были приняты для надвратных башен — гопурам. Купольные ребристые пе­рекрытия четырех — или восьмигранной формы стали завершением квадратного в плане помещения святилища виманы.

Плоский вид покрытия для террас, галерей, павильонов встречает­ся на изображениях стенных росписей Аджанты. Плоское перекрытие обычно завершает павильон (предназначенный для отдыха странников), так называемый дан, широко распространенный в Южной Индии и на острове Цейлоне. Простой тип дана представляет квадратную в плане веранду, опирающуюся на четыре столба (изображение на сте­нописи в Аджанте, зал № 1*). Ее плоское перекрытие состоит из ба­лок и деревянного настила, покрытых сверху тростниковой соломой. В более крупных сооружениях дан — большое перекрытие, поддержи­ваемое большим числом столбов. Система плоских перекрытий тща­тельно продумана и разработана. Деревянный настил укладывался по балкам, которые в свою очередь настилались по поперечным или продольным прогонам, уложенным по столбам. Завершение этой кон­структивной системы остается неизвестным. Плоский вид крыши был, по-видимому, широко распространен в жилищном строительстве мно­гих районов Индии. Плоская крыша с земляным слоем по деревянному настилу встречается в домах Таксилы. Такое покрытие могло быть использовано как открытая терраса.

По пещерным сооружениям типа чайтья можно судить, что в Индии с древнейших времен были известны довольно сложные и раз­нообразные конструктивные системы сводчатых перекрытий. Свод воз­водился по деревянным арочным фермам или по изогнутым дугой деревянным ребрам. Создавались кубовые перекрытия, заменяющие купольные.

В классическом по форме буддийском храме типа чайтья в Карли (I в. до н. э.) в камне воспроизведен деревянный свод, выведенный по изогнутым дугой ребрам. Сохранились остатки деревянных стропил двухтысячелетней давности, поддерживающих подковообразный проем окна и дугообразные деревянные ребра, прикрепленные к каменному своду.

Происхождение сводчатого перекрытия многие исследователи от­носят к бамбуковой конструкции. Джон Маршалл пишет: «Применение бамбука привело к сводчатому типу кровли, которая была затем вос­произведена в дереве, а впоследствии — в камне. Отсюда получает свое развитие арка-чайтья, применяемая в дверных и оконных про­емах» ‘. Насколько это предположение соответствует действительности, судить трудно. Не могли ли сводчатое перекрытие и арочный проем развиваться в дереве независимо от бамбуковой конструкции? В этой

Связи интересно отметить развитие аналогичного сводчатого перекры­тия килевидной или бочкообразной формы в деревянном зодчестве Древней Руси, где, как известно, происхождение от бамбуковой кон­струкции исключается.

Имеется возможность проследить развитие этого типа свода на примерах пещерного зодчества — самого раннего сооружения, высе­ченного в скале Ломас Риши (холмы Барабара, Бихар) III в. до н. э., в Бхадже (Декан) III в. до н. э. и чайтья в Карли. В пещерном сооружении в Ломас Риши представлен в камне деревянный свод, образованный досками, согнутыми по длине дугой, сложенными в несколько раз и подпертыми снизу в продольном направлении брусками. Наклоненные внутрь столбы как бы сдерживают внутренний распор свода.

В сооружениях Бхаджа представлена в камне ясная конструкция соединенных между собой, наклоненных также внутрь вертикальных опор и деревянных ребер криволинейного очертания, по которому ло­жатся в продольном направлении рейки и сводчатые покрытия.

Особенно наглядны деревянные конструкции свода чайтья в Кар­ли, запечатленные в камне скульптурным способом. Причем каменщи­ки, видимо, затруднялись воспроизвести в скале отдельные формы де­ревянных конструкций, как, например, ребра свода, стропильную фер­му, поддерживающую арку оконного проема, и они были вынуждены для полной иллюзии изображаемого деревянного, принявшего канони­ческую форму, сооружения, прикреплять деревянные конструкции к каменному своду. Почти невероятным в истории мирового зодчества является тот факт, что сохранились двухтысячелетней давности, подве­шенные к скале, деревянные стропильные фермы и подпирающие свод выгнутые в поперечном сечении ребра. Вся конструкция, воспроизве­денная со всеми деталями в скале в Ломас Рише и в Бхадже вполне ^ тектонична. В интерьере чайтья же в Карли заметно несоответст­вие отдельных частей конструкции: деревянные ребра повисли в воз­духе, ни на что не опираясь, и колонны не являются опорой пере­крытия.

Известны своеобразные купола, в основе построения которых за­ложен то же принцип, что и в килевидных сводах, только перекрытие имеет не два, а четыре или восемь скатов.

В массовом строительстве применялись, естественно, более деше­вые и доступные породы дерева, бамбук и тростник. Верхнее покры-

Тие из тростника было наиболее распространенным. Стены из трост­ника, обмазанные глиной и оштукатуренные, до сих пор встречаются в строительстве крестьянских изб в Бенгалии.

О развитии других видов перекрытий и конструктивных систем на Севере и в других районах Индии трудно судить по немногим уце­левшим памятникам раннего средневековья.

Строительство из кирпича. Строительство из обожженного кирпи­ча, судя по многим свидетельствам, не прекращалось в отдельных районах Индии со времен древнейшей цивилизации Инда. Остатки кир­пичных зданий, построенных в различные периоды со II в. до н. э. по XII в. н. э., были обнаружены в Матхуре, Таксиле (Северо-запад Индии), в городах, расположенных в бассейне реки Ганга: Паталипут — ре, Раджгрихе, Наланде, Будх-Гайе, Сарнатхе, Бхитагаоне. Кирпичные постройки встречаются даже в Южной Индии, небогатой аллювиаль­ными почвами (Чайтья в Tepe и в Шолапуре V—VI вв.), где в общем преобладало деревянное зодчество. Обожженный кирпич широко ис­пользовался в строительстве плотин и резервуаров для воды. В этих случаях водонепроницаемым материалом служил битум. О строитель­стве подземных туннелей, облицованных кирпичом, узнаем из расска­зов «Джатаки» (примерно первые века до н. э.). В одном из них описывается строительство огромного туннеля с примыкающими к нему подземными многочисленными помещениями. В строительстве было занято более 60 тыс. солдат. Стены туннеля были облицованы кирпичом и оштукатурены, в отдельных помещениях имелись стенные росписи.

В строительстве из кирпича индийские зодчие, наряду с обожжен­ным кирпичом, широко пользовались сырцом. В условиях жаркого климата здания, выложенные из сырца, сравнительно со зданиями из обожженного кирпича, обеспечивают внутри большую прохладу. Процесс изготовления сырца значительно проще и дешевле. В Синде, в Мохенджо-Даро до настоящего времени строятся здания из обож­женного кирпича, облицованные изнутри сырцом.

В общем, необходимо отметить, что в индийском зодчестве еще со времен цивилизации предпочтение в жилищном строительстве было отдано обожженному кирпичу, что объясняется главным образом силь­ной влажностью климата. Соображения экономии в затрате труда и материала, по-видимому, не играли большой роли. Хорошо обожжен­ный и очень прочный кирпич неоднократно применялся в строитель­стве различных зданий и в течение многих веков оправдывал себя. Об этом свидетельствуют обнаруженные в Мохенджо-Даро целые штабеля уже использованного ранее кирпича и приготовленного для нового употребления, а также подтверждается раскопками в Наланде, где встречается кирпич, применявшийся при строительстве многих зда­ний, относящихся к различным эпохам. В результате такой практики не смогли сохраниться в оригинале многие древнейшие памятники ар­хитектуры. Многократному употреблению одного и того же кирпича в различных целях способствовало применение в кирпичной кладке вяжущего раствора, приготовленного из местных речных наносов. Этот раствор не обладал достаточной силой сцепления, поэтому здания, сложенные из кирпича на этом растворе, легко разбирались и кирпич при этом не страдал и мог быть вновь использован. Известковый рас­твор в строительстве применялся лишь в редких случаях, иногда толь­ко в первых рядах кладки, а остальные выкладывались на илистом растворе. По-видимому, индийские строители считали нецелесообраз­ным затрачивать такой ценный материал, как известь, в качестве вя­жущего вещества, тем более, что известь употреблялась для широко практиковавшихся штукатурных работ.

Весьма примечательным в строительной практике является факт сохранения одних и тех же пропорций, а в некоторых случаях и раз­меров кирпича с времен древнейшей цивилизации Инда до средневе­ковья. В текстах «Вишнудхарммоттарам» и «Агни самхита»[14] размеры и пропорции кирпича приводятся те же, что были обнаружены при раскопках в Хараппе. Соотношение сторон кирпича (обожженного и необожженного), как правило, соблюдается равным 4:2:1. Размеры кирпича, наиболее распространенные в Мохенджо-Даро и Хараппе, следующие: 28X13,3X5,7 см и 26X12,7X5,7 см. Крупный кирпич раз­мерами 52X21,6X5,7 см предназначался для перекрытия канализацион­ных коллекторов, оконных проемов и т. д. Для мощения полов обычно использовался более мелкий кирпич. Размеры необожженного кир­пича, как правило, несколько крупнее обожженного.

Размеры кирпича, приведенные в текстах Шильпаратнам [15], 22,86Х XI 1,43X5,71 см; 45,72X22,86X11,43 см; 45,72X45,74X12,24 см; 45,72Х Х45,72X22,86 см.

Размеры кирпича, примененного в постройках чайтья [16]: в Тере, V в. (Декан) 42,50X22,50X7,50 см, в храме в Бхитагаоне (в бассейне р. Ган­га) VI в. 43,7X26,5X7,5 см. Полые или желобчатые кирпичи не встре­чаются. Клинообразные кирпичи применялись в устройстве колодцев, но нет следов применения клинообразных кирпичей в сводах и арках.

Арка с горизонтальным распором не имела места в древнем и средневековом зодчестве, начиная со времени цивилизации Инда и

Конструкции в кирпиче и камне

Каменная балка над проемом в кирпичном здании; ложная арка методом напуска рядов кирпичей или камней; кирпичные арки храма в Бхитаргаоне, V в. н. э.; кир­пичные арки храма Будх Гайя, VII в. н. э.; покрытие из каменных плит

Почти до XII в. По-видимому, индийские строители не доверяли этому способу перекрытия, по их выражению, «арка никогда не спит». Лож­ные арки и своды строились методом постепенного напуска горизон­тальных рядов кладки.

Кладка велась различными способами. Часто применялась цепная перевязка швов, т. е. чередование тычков и ложков. Встречается кладка, где ряды тычков перемежаются с рядами, уложенными из тычков и ложков. Во всех случаях кирпич друг к другу пригонялся очень тщательно.

Формовка кирпича производилась в открытых формах того же са­мого типа, который распространен в Индии до настоящего времени. Формы наполнялись составом из местных речных наносов, а излишки ила удалялись деревянной лопаткой.

Существовало несколько методов наложения декора в кирпичном сооружении:

1) метод формовки, когда рисунок орнамента воспроизводился вместе с самим кирпичом;

2) нанесение резьбы по кирпичной поверхности, независимо от швов, после того, как работы в кирпичной кладке были закончены;

3) нанесение декора перед обжигом, на сырце.

Широко применялся метод глубокого рельефа в терракоте и шту­ке. В постройках Мохенджо-Даро был обнаружен неизвестный состав, обладающий блестящей, очень прочной, похожей на глазурь поверх­ностью, покрывающей верхним слоем вымощенные кирпичом полы. Панели с терракотовыми плитами встречаются в постройках в Бхита — гаоне и в Махете.

Строительство в камне. Камень в качестве строительного мате­риала употреблялся редко, главным образом в тех районах, где нельзя было добыть глины и дерева.

Хорошо известны монолитные каменные столбы, получившие ши­рокое распространение в III в. до н. э. в качестве отдельно стоящих мемориальных столбов — стамбха. Монолитные столбы встречаются также в виде опоры для перекрытий во дворце Ашоки в Паталипутре, датированном III в. до н. э. И те и другие колонны отполированы до зеркального блеска. Подобное качество полировки встречается в сте­нах первых известных пещерных буддийских сооружений, и в камен­ных отдельно стоящих скульптурах, относящихся к III в. до н. э. Впо­следствии эта техника полировки каменной поверхности была утрачена. Есть предположение, что она была занесена в Индию мастерами, при­глашенными из Персии, с которой в тот период поддерживались тес­ные связи.

Имеются сведения об использовании камня в форме булыг для фундаментов зданий. Строительство в кладке из тесаного камня в Индии началось сравнительно поздно (в северо-западных районах Ин­дии с I в. н. э., в центральных районах — около V в., а на крайнем юге — с VII в.) и при этом, как правило, ограничивалось культовыми сооружениями.

Специфическим видом каменного строительства в период древ­ности и средневековья были сооружения, высеченные в скалах, из­вестные в Индии с III в. до н. э. и продолжавшие создаваться вплоть до начала X в. В результате каких обстоятельств возникло в Индии скальное строительство, была ли эта практика занесена извне, или появилась независимо от каких-либо веяний, пока что не установлено. Скальные сооружения были еще известны задолго до этого в Древ­нем Египте в XVI в. до н. э., в Малой Азии в V|||—V вв. до н. э. и других странах. Позднее скальное строительство развивалось в Китае. В индийском скальном зодчестве различаются два типа сооружений: пещерный, когда в скалах высекался только интерьер и обрабаты­валась фасадная плоскость со стороны входа, и монолитный вид сооружения, при котором в монолите скалы вместе с интерьером со­здавались наружные архитектурные формы. Скальные гробницы Малой Азии при всем разнообразии форм нередко представляли лишь один фасад, высеченный в скале, не имея за ним каких-либо помещений.

Индийские монолитные скальные сооружения VII—VIII вв., при­ближающиеся по методу обработки и по другим качествам скорее к скульптурным произведениям, представляют уникальные примеры в истории мирового зодчества.

Скальная техника заключалась в следующем: сооружения различ­ного типа высекались в монолите скалы скульптурным методом. Ска­ле сначала придавали отвесную поверхность, затем на ней намечали сетку квадратов из горизонтальных и вертикальных линий со стороной квадрата не больше 60 см. После того как на фасадной плоскости были намечены контуры проемов и столбов и было вынуто из скалы доста­точное количество излишнего материала, начиналась работа над интерь­ером и детальная обработка столбов в тех случаях, когда они имелись.

При сооружении монолитных храмов, высеченных целиком из мас­сива скалы, соблюдалась несколько иная последовательность работ, чем при пещерном строительстве.

Огромные каменные глыбы при помощи скульптурной, по сути, обработки были обращены в архитектурные произведения. Лонгхерст описывает их таким образом: «Избранная глыба скалы первоначально уменьшалась до необходимых размеров. Работы начинались сверху, для грубой ориентировки положения горизонталей и вертикалей в скале делаются углубления и ступени. Положение перпендикулярных друг другу линий намечалось в форме маленьких квадратных отвер­стий, высеченных в правильных промежутках вдоль углублений. В эти углубления заколачивались деревянные рейки, которые служили для поддержания подмостей и крепления веревочных лестниц»

Ранние памятники индийского скального зодчества расположены в Барабарских холмах долины Ганг, в Аджанте, Бхадже, Бедсе, Карли, Насике, Гунтупале, Сангхараме. Наиболее значительные раннесредне — вековые памятники расположены в Багхе (Мадхия Бхарат), в Удайгири (Бхилса, штат Бхопал), в Аджанте, Эллоре, Бадами, на острове Эле — фанта, в Ундавали, в Бхайраваконде, Тиручираппалли, Махабалипураме и других местах.

При всех своих отличительных свойствах памятники скального строительства, возникшие в различных странах и в разное время име­ют общее ценное для исследователей качество. Выполненные в наибо­лее прочном естественном материале, они прекрасно сохранились без каких-либо последующих дополнений, изменений, переделок и рестав­раций.

При недостаточности уцелевших памятников гражданского стро­ительства в Индии от древности и средневековья скальные сооруже­ния приобретают особую ценность. В скале навечно запечатлены с до­кументальной точностью конструктивно-строительные и декоративные формы, выработанные в строительстве в таких недолговечных мате­риалах, как дерево, бамбук, кирпич, глина и другие.

Строительство с применением каменной кладки. Имеются доволь­но ранние примеры использования кладки из необработанных камней в виде булыг и щебня, главным образом в фундаментах зданий. Среди древнейших городов цивилизации Инда известны два больших посе­ления, защищенных массивными каменными укреплениямиУкрепле­ние состоит из двойного ряда стен, сложенных из необработанных глыб и из грубо обтесанных каменных блоков размерами 60X30X30 см. Нижние этажи зданий, стоящих внутри цитадели, построены в камне, а верхняя несохранившаяся часть была, вероятно, сложена из сырцо­вого кирпича или из тростника, обмазанного глиной, поскольку во внутренних помещениях не было обнаружено камней, которые можно было бы счесть за последствие обвала.

Второй пример применения камня в древности относится пример­но к VI в. до н. э. — это остатки циклопической каменной кладки стен древнейшего города Раджагриха (в бассейне Ганга)[17]. Стена сооруже­на из грубо отесанных, тщательно пригнанных и связанных друг с другом штырями камней циклопических размеров (от 90 см до 1,5 м) и отличается большой прочностью. В стене между двумя вертикаль­ными рядами циклопической кладки имеется заполнение из более мел­ких камней. Следов связующего раствора не было обнаружено. Един­ственным соединением служили металлические штыри. Каменная клад­ка стены поднималась на 3,5 м, а над ней, по-видимому, возвышалась стена из смешанной кладки камня и кирпича, или из дерева и кирпича.

Известны случаи применения камня в жилищном и крепостном строительстве поселений Таксилы, начиная со II в. до н. э.[18]. В Бхирма — унде для фундамента и первых этажей зданий использовалась буто­вая кладка из местных пород камня известняка и канджура. Это была грубая беспорядочная кладка с применением щебня. Каменные стены протяженностью около 5,5 км были воздвигнуты, возможно, бактрий — скими греками во II в. до н. э. вокруг своего нового поселения Сир — капа. Толщина стен варьировалась от 4,5 до 6,5 м, а высота, по-види­мому, достигала 6—9 м. Усовершенствование в обработке и кладке из камня в постройках Таксилы замечается лишь с первой половины

Мамаллапурам. Неоконченная скальная мантапам-терраса, VII в. н. э.

В храмовом зодчестве. И даже в случае строительства одного здания нередко использовалась смешанная кладка из различных пород камня и камня с кирпичом. Подобная строительная практика была особенно характерна для Южной Индии. Сочетание разнообразных материалов вызывалось соображениями целесообразного распределения веса в верхних частях, добавления прочности в нижних несущих, а также не­обходимостью облегчения и удешевления процесса строительных работ.

Храмы V—VII вв. строились главным образом из мягких пород кемня, преимущественно из известняка желтоватого и сероватого цвета. На юге Индии применялся песчаник и гранит, причем при вы­боре строительного материала учитывались местные условия и сооб­разно им принимались решения. Так, например, для Прибрежного хра­ма в Махабалипураме, стоящем на самом берегу моря, в условиях сильного выветривания и влажности, строительным материалом был избран гранит, а для храма Кайласанатха в Канчипураме, расположен­ного вдали от моря, — песчаник и кирпич.

Добыча строительного камня производилась в карьерах. Там же подвергались первоначальной обработке квадры, монолитные столбы. Дальнейшая обработка производилась на строительной площадке. Такой метод строительства обеспечивал экономию в транспортировке материала.

Каменные блоки соединялись между собой на строительной пло­щадке при помощи заранее намоченных деревянных клиньев, которые забивались в просверленные в блоках отверстия или же при помощи металлических штырей. Каменные блоки обрабатывались молотками, затем выравнивались и шлифовались другими инструментами. Скульп­тура также обрабатывалась в каменоломнях и соединялась с осталь­ными частями здания на месте, поэтому не всегда она была точно рассчитана для того места, в которое она была предназначена. Об этом свидетельствуют обнаруженные швы в отдельных скульптурных фрагментах.

Такой метод строительных работ позволяет предполагать, что осуществлялись здания по проекту, в котором были определены все его размеры. Возможно, были распространены заранее изготов­ленные модели зданий, так, например, в одном из литературных про­изведений упоминается, что архитектор Шурадева изготовил модель и показал ее своему заказчику в Паталипутре

Каменное зодчество развивалось под сильным и постоянным влия­нием конструктивно-строительных приемов и архитектурных форм, сложившихся в строительстве из дерева, кирпича, глины и других ма­териалов. Сознательная, очень упорная имитация форм, сложившихся в недолговечных материалах, достигла крайнего предела в скальных сооружениях, где высекались ненужные балки и прогоны, воспроиз­водились головки гвоздей, и даже в отдельных случаях к своду, вы­сеченному в скале, подвешивались для полной иллюзии деревянные стропила. Строители не проявляли намерения выявить качества нового для них материала камня и продолжали воспроизводить в нем при­вычные старые формы, освященные традицией и религией. Имитация в камне деревянных форм продолжалась в монументальном храмо­вом зодчестве на юге Индии до XIX в., тем самым лишний раз под­тверждая, что главным строительным материалом здесь оставалось дерево.

В Южной Индии широко применялись, даже в каменных сооруже­ниях, деревянные колонны и столбы, чаще всего из тикового дерева. Встречались случаи, когда плоский каменный потолок был уложен по деревянным балкам, которые в свою очередь опирались на деревян­ные столбы. Возможно, что по мере того, как деревянные столбы при­ходили в ветхость, они заменялись в течение столетий каменными, вы­тесанными по форме старых деревянных столбов. Каменному блоку придавали форму тонкой деревянной стойки с большими выносными консолями, а в каменном перекрытии выводили ненужные прогоны, имитирующие деревянные.

В исключительных случаях в монументальных сооружениях приме­нялись монолитные каменные блоки. Потолочные балки из камня, уподобленные деревянным балкам, создавались из монолитного ка­менного блока. Оригинальной являлась конструкция, применяемая в Майсуре до XIII в. и встречающаяся также в других районах Юга, когда длинные узкие монолитные каменные плиты перекрытия соеди­нялись между собой по тому же принципу, по которому соединяется деревянный настил, уложенный в шпунт, т. е. одни плиты в месте шва имеют пазы, а другие — гребни (храм Ладкхана в Айхоли).

Медленно и постепенно индийские зодчие отказывались от сле­пого подражания деревянным формам и переходили к освоению ка­менных. Для этого потребовалось несколько столетий. И все же в более позднем строительстве с применением каменной кладки про­должали сохраняться старинные приемы и формы. Так, например, от деревянного зодчества перешла в каменное стоечно-балочная систе­ма, при которой междуэтажные и верхние перекрытия укладывались по вертикальным опорам — каменным столбам. На внешних каменных стенах нередко изображалась каркасная основа. В камне воспроизво­дились характерные для деревянной конструкции подбалки, кронштей­ны и подкосы. В камне продолжали выкладываться двускатные киле — видные своды и ребристые купола по форме деревянных. Каменные

Плиты верхнего перекрытия иногда соединялись, наподобие деревян­ного настила, вшпунт.

Пирамидально-ярусная композиция, характерная для деревянных многоэтажных зданий, перешла в формы шикхары (башенного верха над святилищем южноиндийского храма). Некоторые характерные кон­структивно-строительные особенности были унаследованы в каменном строительстве от кирпичного еще со времени городской цивилизации Хараппы. Так, например, в каменной кладке также не применялся известковый раствор, вместо него употреблялся илистый (из местных наносов ила). Для соединения каменных блоков употреблялись метал­лические и деревянные штыри. В камне, так же как и в кирпиче (за редким исключением), не выводили арок и сводов, а создавали «лож­ные» путем напуска горизонтальных рядов кладки. Свод, таким обра­зом, получался непропорционально высок по отношению к перекры­ваемому пролету; нередко свод маскировался подвесным деревянным плоским потолком, как это мы видим в кирпичном храме в Tepe.

Фундаменты, цоколи, полы. В постройках городов древнейшей цивилизации Хараппы фундаменты под стенами зданий, как правило, возводились из сырца. В более ответственных случаях под все здание подводилась сплошная площадка из сырца.

Обычно в более поздних сооружениях фундаменты выводились не сплошными, а только под стенами и определенными опорами. Для фундамента на углах здания использовались более твердые проч­ные породы материалов.

О фундаментах зданий раннего средневековья мало что известно. Интересно описание сооружения фундамента, приведенное в тексте «Манасара»’. Глубина сооружения фундамента должна быть равна высоте цоколя. Со дна рва должна быть выкачана вода. Фундамент из камня или кирпича выкладывается в виде столбов на четырех ос­новных углах здания. Промежутки между столбами заполняются тща­тельно утрамбованными слоями различных материалов: нижний зем­ляной слой речного происхождения (из песка и глины); второй и тре­тий слой — горного происхождения (из щебенки разных пород), сверху насыпается морской песок, затем опилки, и все эти слои заливаются жидким клеевым составом, приготовленным из коровьих рогов. По­сыпанные сверху цветы лотоса и лилий и зерна восьми сортов пшени­цы имеют уже символическое значение. Сложная подготовка фунда­мента заканчивается заливкой известковым раствором.

49

Формы и размеры фундамента зависят от этажности здания. Глу­бина должна быть равной его ширине или меньше ее на ‘/в, ‘/5 или! 4. Ширина заложения фундаментов равняется ширине главного стол-

Дарасурам. Потолок из каменных плит в храме, XI в. н. э.

6а здания или меньше на ‘/в или должна составлять 3/4 его ширины. Толщина основания бассейна должна быть равной человеческой ла­дони.

В монументальных зданиях фундаменты под стены выкладывались из кирпича, в более скромных постройках обычно выводились цоколи из булыг или щебенки, на которых сооружались сырцовые стены, причем между цоколем и сырцовой кладкой помещались деревянные прокладки. Таковы были указания «Манасара» по устройству фунда­ментов. Узорчатые полы в жилых домах Индии, как правило, отсут­ствуют, так как они обычно устилаются циновками. В крестьянских жилищах, как правило, полы глинобитные или хорошо утрамбованные земляные, смазанные коровьим пометом. В домах зажиточных людей очень часто применялась выстилка пола кирпичом, главным образом в ванных комнатах и внутренних дворах.

Полы чаще всего находились на уровне цоколя. Сравнительно высоко приподнятый от земли цоколь является характерной чертой как культовых, так и гражданских зданий. Особенной высотой отличает­ся цоколь в зданиях, расположенных в районах, подвергающихся ча­стым наводнениям. Наличие высокого цоколя в индийских сооруже­ниях объясняется главным образом условиями влажного климата страны и необходимостью защищаться от насекомых и ползучих жи­вотных.

В древнеиндийских текстах большое внимание уделяется архитек­турной разработке цоколя и приводятся десятки различных вариантов. Среди многих употребляемых для цоколя терминов наибольшее рас­пространение получили два: адхистана и питха. Подцокольная часть, придающая большую высотность зданию, называется упапитха.

Применение штукатурки. Оштукатуривание зданий ведет свои тра­диции от построек древнейшей цивилизации Инда и не прекращалось с тех пер. Следы штукатурки несколько пожелтевшего и темно-крас­ного цвета терракоты были обнаружены во многих жилых построй­ках в Мохенджо-Даро и других городах XXX—XV вв. до н. э.

51

Во многих древнеиндийских текстах [19] говорится о применении шту­катурки в постройках различного назначения. Дом, покрытый белой штукатуркой, называемый саудха, был излюбпенным для индийцев типом здания. Одной из причин широкого применения штукатурки в строительстве, возможно, была необходимость скрыть различия в фактуре разнородных материалов, часто сочетаемых в постройках. Другой не менее важной причиной могло быть стремление предо­хранить здания от жары и влажности воздуха. В крестьянских жили­щах так же, как и в домах Таксилы, штукатурку заменял толстый

Дильвара. Интерьер храма Адинатха. Тончайшая резьба в мраморе, характерная для сооружений Раджастхана XI—XII вв.

Слой глины, смешанный с рубленой соломой; стены покрывались об­мазкой изнутри и снаружи и чаще всего белились.

Штукатуркой покрывали не только глинобитные или кирпичные здания, но и здания, сооруженные в камне. Ее следы находят на монолитных, высеченных из скалы сооружениях Махабалипурама и Эллоры. По-видимому, индийские зодчие при этом руководствовались теми же соображениями, что и античные греки, которые покрывали мрамор тонким слоем штукатурки и окрашивали его. Штукатурка, применявшаяся индийскими строителями, была особого состава, отли­чалась блестящей полированной поверхностью и необыкновенной прочностью и называлась ваджралепа (бриллиантовая).

Фа-Сянь, китайский путешественник V в., видавший в своей стра­не прекрасные образцы подобной работы, был поражен качеством оштукатуренных стен. Состав штукатурки в целом не был установлен, известны лишь отдельные составные части. В нее входил порошок, приготовленный из тертых ракушек — судхасила и клеевой раствор из животных и растительных веществ, каучуковых деревьев и из рогов и копыт животных. Приготовление раствора штукатурки занимало от двух до четырех месяцев, в течение которых все составные части по нескольку раз очень тщательно перемешивались, после чего они при­обретали цвет слоновой кости. Сверкая белизной, блестящая, как стекло или эмаль, поверхность сооружений могла создавать впечат­ление богатства и великолепия. С белизной у индусов, кроме тогог связано представление о чистоте и святости.

В оштукатуренных зданиях скульптурные работы производились вначале вчерне в камне, а затем более тщательно повторялись в шту­катурке, причем отдельные декоративные детали, отличающиеся осо­бой тонкостью, выполнялись только в толстом слое штукатурки.

Глава II

Раннего средневековья

Га

Ж ^НЯ труктуру и архитектурный облик городов, существовав­ших в период раннего средневековья, и развитие градо­строительства в это время трудно представить по немно­гим уцелевшим фрагментам поселений и письменным свидетельствам современников. Индийские исследователи считают, что определенные планировочно-структурные принципы, характерные для городов дрез — нейшей культуры Хараппы[20], сохранили свое значение для градострои­тельства не только раннего средневековья, но и более позднего пе­риода. В доказательство этого положения обычно приводят планировку города Джайпура, заложенного в XVIII в. по образцу АЙ0ДХИ1И — древ­ней столицы государства Магадха, а также целый ряд теоретических положений по градостроительству, изложенных в древнеиндийских текстах, которыми продолжали руководствоваться средневековые стро­ители.

Культура Хараппы[21] зародилась и выросла в бассейне великих рек Инда и Ганга. Обнаруженные в долине реки Инд идентичные два города Мохенджо-Даро и Хараппа, стоящие на расстоянии друг от друга 660 км, по уровню градостроительной культуры превосходили совре­менные им известые поселения Древнего Востока. Прошло, по-види­мому, не одно тысячелетие, прежде чем культура Хараппы достигла этой высокой стадии развития, на которой ее застали археологи между XXX—XV вв. до н. э. Государство Хараппы оставило на своей довольно обширной территории много однородных по характеру планировки, но различных по масштабу поселений — от крупного административного центра (какими были два города-близнеца — Мохенджо-Даро и Хараппа до небольшой деревни. Поселения обычно окружались стенами иногда в несколько рядов с укрепленными воротами, дозорными вышками. Большинству селений свойственна довольно регулярная внутренняя пла­нировка и ориентирование главных улиц по странам света’, применение в жилищном и крепостном строительстве хорошо обожженного очень прочного кирпича.

Поселения располагались, как правило, на берегах рек или побли­зости от них. В результате сильных наводнений города Мохенджо-Даро и Хараппа несколько раз оставались жителями и вновь застраивались, причем каждый раз старая планировка сохранялась. Таким образом, в Мохенджо-Даро было обнаружено семь однотипных городов, погре­бенных друг над другом, а в Хараппе — шесть, в Лотхале — четыре. Города Мохенджо-Даро и Хараппа были застроены с самого начала по заранее установленной планировочной схеме, отвечавшей их назначе­нию крупных административных и торгово-ремесленных центров. Го­сударство Хараппы вело, по-видимому, довольно оживленную торговлю с внешним миром. Каждый из городов разделялся широкими и прямы­ми улицами (ширина улиц доходила до 9—10 м) на крупные кварталы из сблокированных домов. Над городом на искусственном холме воз­вышалась цитадель, укрепленная двойными стенами, мощными башня­ми и воротами. Внутри цитадели расположены крупные архитектурные комплексы, но их назначение до сих пор не установлено. Предпола­гают, что цитадель являлась одновременно административным и рели­гиозным центром государственного значения, в котором были сосредо­точены общественные и административные здания, учебные заведения и комплексы, необходимые для свершения культовых обрядов[22].

Обнаруженный в Мохенджо-Даро выложенный из кирпича водоем (размерами 11,9X7 м и глубиной 2,43 м), окруженный террасами и галереями с примыкающими к ним большими залами и целым рядом отдельных крошечных комнат, имеет большое сходство с общестзеч-

Мохенджо-Даро. План города, XXX—XX в. до н. э.

Ными бассейнами при южноиндийских средневековых храмовых комп­лексах.

На территории обоих городов, раскинувшихся у подножия цитаде­ли, были открыты крытые рынки, здания, похожие на харчевни и постоя­лые дворы, склады и ремесленные мастерские.

Жилые здания в городе различались по величине и благоустройству. Планировочная же структура жилья оставалась для всех примерно оди­наковой; неотъемлемой ее чертой был внутренний открытый двор и расположение жилых помещений на втором и третьем этажах, которые очевидно нередко были деревянными и имели плоскую крышу, исполь­зуемую в качестве террасы. Наряду с многокомнатным жильем были дома, похожие по типу на гостиницы, имелись более скромные и менее благоустроенные здания. Обращает внимание (предназначенный, види­мо, для рабочих) квартал однородных жилых ячеек казарменного типа, находящийся рядом с огромным зернохранилищем и местом для обмо­лота зерна.

Таким образом, в планировке городов и жилища Хараппы выяв­ляется существовавшее в то время социальное расслоение городского населения.

Распространение типизации и стандартизации строительства на тер­ритории Хараппы и обнаруживающийся при этом поразительный кон­серватизм в конструктивно-строительных и архитектурно-планировочных приемах и методах, сохранение на протяжении тысячелетия жесткой планировочной градостроительной схемы — все эти явления указывают на устойчивость социальной экономической структуры, наличие прочной централизованной государственной власти, а также хорошо разработан­ной системы административного управления страной. Кроме того, тако­му постоянству в типах и формах строительства также способствовало установление строгих канонов и правил, освященных религией. Однако, архитектура Хараппы в целом отличается от архитектуры древних теок-

Мохенджо-Даро. Общественный бассейн, XXX—XX в. до н. ».

СеВерные борота

Северо­Восточная башня

Таксила. План поселения Сиркапа, 50 г. до н. э.— 150 г. н.

Ратических государств Египта и Месопотамии — она по своему харак­теру более демократична.

В строительстве Хараппы не встречаются гробницы, храмы или цар­ские чертоги, подавляющие человека своей грандиозностью, подобные тем, какие сооружались в других странах Древнего Востока. Городская цивилизация Хараппы впервые в истории мирового зодчества обеспе­чила большинству своих жителей сравнительно высокий (для своего времени) уровень благоустройства и комфорта. При раскопках было найдено много искусно сооруженных, выложенных кирпичом колодцев. Ванная комната и место для мусора являлись неотъемлемой принад­лежностью почти каждого дома. Общегородская система канализации с магистральными каналами, отстойниками, стоками для отвода дожде­вых вод отличалась большой продуманностью и тщательностью испол­нения.

Причины упадка и гибели цивилизации Хараппы неизвестны. Кроме стихийных бедствий, исследователи предполагают внешние вторжения более сильных кочевых племен, поселения деревенского типа которых находят в верхних слоях разрушенных городов Хараппы. Наиболее уце­левшим из городов с гражданскими постройками древнего периода яв­ляется Таксила Можно ли считать сохранившиеся поселения Таксилы одним из связующих звеньев в градостроительстве древности и сред­невековья Индии? На этот вопрос трудно ответить. Раскопки позволяют проследить историю Таксилы примерно с VI—V вв. до н. э. до V в. н. э., т. е. в тот период, когда Северо-Запад Индии подвергался вторжениям со стороны персов, греков, щаков (саки), парфян, кушан и, наконец, гуннов-эфталитов, разрушивших в V в. н. э. город почти до основания. Таксила, так же как и другой не менее важный город Матху — ра (к сожалению почти не сохранившийся), лежал на основной магист­рали, которая проходила через Кашмир и Бактрию, связывая Северную Индию с Ираном и Средней Азией.

За все это время г. Таксила оставался важным экономическим, культурным и административным центром Северо-Западной Индии, ко­ренное население которого составляли индийцы и основной уклад жиз­ни и культуры оставался в основном индийским. В результате раскопок на месте Таксилы были обнаружены три укрепленных поселения город­ского типа, расположенных поблизости друг от друга: Бхирмаунд, Сир — кап и Сирсукх, созданные в разное время между VI в. до н. э. и V в. н. э. Наиболее ранний из трех — Бхирмаунд, основанный, возможно, персами на месте древнеиндийского города, не обнаруживает каких — либо черт, свойственных индийскому градостроительству: город имеет

1 Название, данное древними греками. Индийцы называли Таккасила, а на санскри­те Такшашила. См. в кн. Ильина Г. Ф. Древнеиндийский город Таксила. М., 1958.

Хаотическую планировку, отсутствуют цитадель, культовые или обще­ственные сооружения, сады, парки.

Бактрийские греки, завоевавшие этот район во II в. до н. э., пост­роили рядом с Бхирмаундом новое поселение Сиркап, расположив его в удобном месте, защищенном с юга горами, а с севера рекой. Неиз­вестно, определилась ли прямоугольная сетка улиц Сиркапа под влия­нием практики древнеиндийского градостроительства или эллинистиче­ского. В течение двух с половиной веков регулярная планировка Сиркапа не изменялась, несмотря на то, что он неоднократно разру­шался и перестраивался. Город был окружен каменной стеной протя­женностью около 5,5 км с высокими (толщина стен варьировалась от 4,5 до 6,5 м) башнями, имеющими бойницы. Единственные городские ворота со своей сложной системой укреплений представляли сами по себе миниатюрную крепость

С середины I в. н. э. и до конца III в. Северо-Запад Индии и часть долины Ганга входили во владения могущественной Кушанской импе­рии, распространившей свою власть на значительную часть территорий Средней и Центральной Азии м Ирана и не уступавшей по своему ве­личию и значению Римской, Парфянской и Ханьской империям. Кушаны создали на месте Таксилы новое поселение, называемое теперь Сир — сукх. Город в плане был прямоугольным (со сторонами 1,3X1 км), ок­ружен крепостными каменными стенами (толщиной около 6 м).

В городском ансамбле доминировали крупные монастырские комп­лексы, в которые входили культовые сооружения (ступа и чайтья), жилые и хозяйственные постройки. Со временем в условиях усилив­шейся в IV в. н. э. опасности для буддийского монашества со стороны как внешних, так и внутренних врагов монастыри стали больше похо­дить на крепости. В 460 г. Таксила была опустошена эфталитами, и дальнейшая его судьба остается почти неиззестной.

От многочисленных городов и построек древности и раннего сред­невековья, упоминаемых в древнеиндийской литературе, сохранились остатки лишь немногих.

Крупнейшим торговым городом была Паталипутра, бывшая в IV— 111 вв. до н. э. столицей Маурьев, а IV—V вв. н. э. — столицей государ­ства Гупт. В раскопках были обнаружены фундаменты городских стен и фрагментарные остатки дворца Ашоки от III в. до н. э.

На пути, соединявшем Паталипутру с важным западным портом на побережье Аравийского моря — Бхригукачха (Броч), стояли древние города Уджаяни, бывший когда-то блестящей столицей государства Магадха, Санчи с уцелевшим в нем монастырским комплексом от I в. до н. э. и XII в. н. э., в котором прославились ступа № 1 III в. до н. э.— I в. н. э. и храм № 17 V в. н. э., Бхархут, в котором от известного ступа осталась лишь ограда с воротами, хранящимися теперь в Калькуттском музее, Удайгири со скальными сооружениями брахманских храмов, Деогарх с одним из немногих уцелевших ранних брахманских храмов. Вблизи от этого торгового пути буддисты избрали в III в. до н. э. место для своих монастырей, высеченных в скалах Аджанты, Эллоры, Карли, Бхаджи, Насика, Канхери и других местах. К северной границе современ­ного Непала вела дорога через города Шравасати и Вайшала, которые известны лишь по письменным источникам. Оживленным был речной путь по Гангу из Паталипутры и Варанаси (Бенарес), по которому суда направлялись в восточный порт Тамралипти (Тамлук), оттуда на Цейлон, в Египет и Рим.

Вдоль берегов Ганга и Джамны расположились важные торговые и культурные центры: Наланда, Сарнатх, Раджгриха, Варанаси. От горо­да Раджгриха, бышего в VI в. до н. э. столицей государства Магадха, сохранились лишь остатки циклопической кладки городских стен. В На — ланде и Сарнатхе — крупных научно-религиозных центрах, еще про­цветавших в V—VII вв. н. э., — стоят в руинах огромные монастырские комплексы, сложенные из кирпича.

Большой интерес представляет уникальное сооружение театра, вы­сеченное в III в. до н. э. в скалах Рамгарха (штат Мадхия Прадеш, Цент­ральная Индия) довольно миниатюрного, всего на 60 зрителей. Стоит отметить, что театр по характеру планировки с двумя боковыми поме­щениями и двухступенчатым устройством мест для зрителей прибли­жается к театрам, описанным в трактате Бхарата «Натияшастра», и это дает основание предполагать о создании в Индии подобных сооруже­ний независимо от иноземных влияний. О драматических представле­ниях очень часто упоминается в древнеиндийской литературе на сан­скрите и пали (древнеиндийских языках). Обнаруженные у входа в театр фрагменты высеченных на скале надписей на диалекте пракрита рас­крывают назначение театра не только как место драматических пред­ставлений, а также танцев и выступлений поэтов. Это довольно роман­тичное изречение звучит примерно так: «Поэты благородные по натуре и добрые сердцем, которые… (далее надпись утрачена)… В праздник качелей во времена полнолуния, когда вокруг царят шутки и веселье, звучит музыка и люди, украшенные жасминовыми гирляндами…» (над­пись обрывается). В другой надписи говорится о любви танцовщицы, выступавшей в этом театре, к художнику, расписавшему стены близле­жащего к театру сооружения.

В этих редких древнеиндийских памятниках раскрываются мало из­вестные стороны светской жизни народов Индии. В этом отношении большой интерес представляют памятники, сохранившиеся в Нагард — жунаконде — столице небольшого государства Икшваку, расположен­ной на слиянии рек Тунга и Бхадра, от III—IV вв. н. э. Вместе с остатка­ми буддийского монастыря в столице были обнаружены уникальные

Разрез А Б

Рамгарх. План театра, высеченного в скалах, II в. до н. э.

Для Индии сооружения открытого стадиона на семь тысяч зрителей с высеченными вокруг него в скалах галереями, крытого театра и искус­ственного озера, окруженного ступенчатыми скамьями для зрителей спортивных соревнований. Государство Икшваку, так же как и другие государства на юге Индии, вело широкую торговлю с Римом и могло заимствовать характерные для Древнего Рима типы спортивных и зре­лищных сооружений.

Однако трудно более определенно сказать об этих очень интерес­ных памятниках, открытых сравнительно недавно, во время строитель­ства в 50-х годах нашего столетия гидроузла в этом районе. Насколько широко были распространены в Древней Индии подобные сооружения, пока что невозможно ответить на этот вопрос, к сожалению, Индия остается еще недостаточно исследованной, и главное внимание ученых чаще всего сосредоточивалось на культовых памятниках.

К созданным в период раннего средневековья городам принад­лежит Мамаллапурам. Трудно вообразить на месте современной дере­вушки, где среди скал и песчаных дюн едва выделяются скальные со­оружения и стройные башни Прибрежного храма, большой портовый город, бывший в VII—VIII вв. важным центром могущественного влия­ния индийской культуры на близлежащие страны Южной Азии.

Можно предположить, что город окружали оборонные стены с укрепленными воротами, дозорными вышками, похожими на те, кото­рые изображены в рельефах Санчи. Возможно, здесь существовали прямые, как стрелы, улицы, ориентированные, подобно улицам в го­родах Хараппы, по странам света, разделявшие город на кварталы, в которых люди селились согласно своего социального положения, сос — ловно-кастовой принадлежности и профессиональным занятиям. Если следовать свидетельствам древнеиндийских письменных источников, большой портовый город, каким был Мамаллапурам, должен был иметь крытые рынки, склады, постоялые дворы, здания типа гостиниц, игор­ные и публичные дома, спортивные и зрелищные сооружения и целые кварталы для портовых рабочих, грузчиков, слуг и других неимущих, бесправных людей, вынужденных трудиться и обслуживать представи­телей высших сословий.

Ничего не осталось от гражданских построек Мамаллапурама, кро­ме груды щебня и кирпича, каменного трона с изваянием льва — сим­вола Паллавской власти, стертых от времени нескольких каменных сту­пеней, обнаруженных на месте возвышавшейся над городом цитадели паллавских царей.

Следы обширной системы каналов и бассейнов, охватывавшей всю территорию города, находят в Мамаллапураме, бывшем не только крупным портом, а также служившим своего рода морским «курор­том». Зная изысканность придворного быта и следуя описаниям очевид­цев, можно представить здесь искусно разбитые в былое время сады и парки со струящимися фонтанами, бассейнами, окружавшие дворцы с многочисленными и разнообразными по формам легкими и нарядными павильонами и галереями, беседками, подобными тем, какие можно видеть в росписях Аджанты. С дворцовых террас на восток открывалась безбрежная даль морских просторов с подплывающими к городу суд­нами из далеких и близких стран: Китая и Византии, с островов Суматра, Цейлон, Ява. А внизу у подножья утеса на торговой площади и улицах можно было наблюдать кипучую деятельность торгового и ремеслен­ного люда.

С тех же дворцовых террас в сторону запада перед взором рас­крывалась далекая перспектива на плодородные долины, покрытые густой сетью оросительных каналов, плотин и мостов, широкие моще­ные дороги и поблескивавшие воды сооруженных в это время огром­ного искусственного озера и канала, по которому в столицу Паллавов следовали иностранные корабли, груженные товарами, а вместе с ни­ми рыбацкие простые лодки и увеселительные шхуны и яхты.

Дороги и каналы вели не только в столицу, но и в другие города. В праздничные дни, видимо, большие толпы людей двигались в направ­лении бывшей столицы Икшваку—Нагарджунаконду, где в выстроен­ном еще в IV в. н. э. грандиозном стадионе собирались тысячи зрителей спортивных соревнований, массовых танцев, драматических представле­ний, о которых известно из древнеиндийского трактата по театрально­му искусству «Натияшастра».

65

Сохранившиеся лишь в камне памятники Мамаллапурама представ­ляют небольшую часть многочисленных сооружений этого большого делового и культурного центра VII—VIII ев. н. э.

Важным источником познания индийского градостроительства яв­ляются дошедшие до нас многочисленные древнеиндийские тексты «Шильпашастра». При всей исключительной их ценности тексты, к сожалению, как уже отмечалось, страдают существенным недостатком. В большинстве случаев трудно установить дату и место их возникнове­ния и тем самым почти невозможно определить по ним какие-либо исторические этапы развития индийского градостроительства.

Индийские ученые предполагают, что основы «Шильпашастры» бы­ли заложены в то время, когда складывалась градостроительная куль­тура Хараппы. Так это или нет, — вопрос, требующий специального ис­следования. Даже при самом поверхностном сопоставлении археоло­гических данных по цивилизации Хараппы и отдельных теоретических положений, изложенных в руководствах по строительству, «Шильпаша­стра», обнаруживаются общие связывающие эти источники черты.

Общность в характере форм расселения, проявляющаяся в куль­туре Хараппы [23] и в теоретических работах, дошедших до нас от древ­ности, могла быть обусловлена тем, что основу экономики страны всегда составлял один и тот же способ производства — оседлое земле­делие.

Могла лишь временно прийти в упадок строительная техника в связи с общим упадком культуры Хараппы, вызванным по всей вероят­ности обострением классовых конфликтов, нашествием варварских пле­мен и в дополнение ко всему рядом стихийных бедствий. До образо­вания крупных рабовладельческих государств после падения Хараппы, когда еще не было налажено хозяйство и замерла внешняя торговля, не могло быть мощных городских центров, а деревня была основным видом поселения.

Различные виды и типы населенных пунктов, известные в культуре Хараппы и в классификации городов и селений по «Шильпашастра», судя по всему, должны были входить в одну административную цент­рализованную систему. Будь то деревня, торговый порт или фортифи­кационный пункт—все они находились в политической зависимости от города, в котором был сосредоточен управленческий аппарат. Даже те ранние города, образовавшиеся в местах, благоприятных для внешней торговли, не смогли отделиться и превратиться в самостоятельные по­литические единицы. Древняя Индия, по-видимому, не знала городов наподобие греческих полисов. За исключением крупных религиозных и торговых центров и портов индийские города в своем большинстве развивались не только в период древности, но и средневековья не на базе отделения ремесла и торговли от сельского хозяйства, а как ад­министративные центры с укрепленными резиденциями правителей и крупных чиновников. Если правитель терпел неудачи или поражения в часто возникших междуусобных войнах и был вынужден покинуть свою резиденцию, город, не имеющий своей самостоятельной экономиче­ской базы, быстро прекращал свое существование. Индийские правите­ли предпочитали, как правило, не оставаться в унаследованных от пред­шественников резиденциях, а строить для себя на новом месте новые дворцы, не заботясь о реставрации или перестройке старых зданий. Вокруг новой царской или княжеской резиденции возникал нередко целый город, сооружения которого отвечали новым вкусам и требова­ниям.

Столицы государств (а их в Индии всегда оставалось великое мно­жество, политическая раздробленность —наиболее характерное со­стояние для Индии) часто менялись и переносились. Так, например, сто­лицы государства Магадха переносились в течение 300 лет не менее 7—8 раз (существуют и другие, более поздние примеры — Дели, вокруг которого во времена мусульманского владычества выросло 7 городов — резиденций различных правителей, или Гвалиора с примыкающими к нему городами Багха и Лашкара).

В какой-то степени специфические условия градостроительства в Индии стимулировали развитие архитектуры, и не случайно этим воп­росам уделялось большое внимание в древнеиндийских текстах. В предназначенном для правителей, например, известном политико — экономическом трактате «Артхашастра» (датируемом III в. до н. э.) в отдельных главах имеется довольно подробное изложение руководст­ва по строительству городов, укрепленных пунктов, поселков, а также по системе административного деления ‘.

Судя по этому трактату и другим свидетельствам, деревня, назы­ваемая грама[24], оставалась основным видом расселения.

Для защиты от военных нападений и диких зверей, так же как и в ранний период, строились различного рода укрепления в виде земля­ных валов и крепостных стен. Чаще всего укрепления сооружались вокруг нескольких деревень (их число иногда доходило до нескольких сотен). Правителю какого-либо княжества или государства рекомендо­валось установить размеры деревни с населением из представителей шудра (четвертого сословия), занимающихся главным образом зем­леделием, не менее ста и не более пятисот семей с границами в одну или две кроши (3,5 км). Границы между селениями должны быть уста­новлены естественными — по рекам, горам или лесам.

На 800 селений полагалось создать крупный административный ок­ружной центр, на 400 селений — районный центр, на 200 населенных пунктов — волостной центр, а объединенные 10 селений должны были иметь местный центр. По границам территории всего владения долж­ны быть поставлены крепости и установлены сторожевые посты.

Город должен находиться посреди населенной, хорошо укреплен­ной по границам области и с одобрения зодчих он должен быть распо­ложен у слияния рек, на берегу пруда или искусственного водоема. Питьевой водой снабжались из колодцев и специальных резервуаров даже в тех случаях, когда города располагались на берегах рек и во­доемов, что, по-видимому, объясняется соображениями гигиенического порядка.

Город должен быть окружен наполненными водой рвами, каждый шириной 20 м, а также хорошо утрамбованным (при помощи слонов) земляным валом высотой около 11 м, на котором должны быть возд­вигнуты кирпичные стены толщиной от 3 м до 6 м и высотой от 6 м до 12 м. На определенных расстояниях друг от друга должны стоять сто­рожевые вышки, а между ними — надвратные двухъярусные башни, соединенные между собой балконами. В надвратной башне по тому же описанию «Артхашастра» должны находиться комнаты, большой зал, ко­лодец, две веранды и верхний терем. Внутри, за укрепленными стена­ми должны быть расположены: склады для боеприпасов и продуктов, здание для женщин и детей, оросительные сооружения, рощи и куль­товые здания, отстоящие от других построек на 180 м. Стены должны иметь 12 ворот, ориентированных по странам света. К городу должен примыкать торговый поселок.

Для царской резиденции отводилось наилучшее место застройки, в котором она занимала V9 часть. Главный фасад дворца обращался на восток или на север. К дворцу с северо-востока примыкали здания для жрецов, советников, для жертвоприношений, а с юго-востока — здания хранилищ, кухонь, слоновых стойл и т. п. За пределами царской резиденции размещались торговые ряды, ремесленные мастерские, воинские склады, арсеналы, а в центре города — культовые здания и сокровищницы.

В «Артхашастра» так же как и в других текстах рекомендуется варьировать ширину городских улиц и дорог в зависимости от их зна­чения; дороги отводились отдельно для пешеходов, для транспорта на слонах, для верблюжьих караванов, для повозок на лошадях и других животных. Для военных дорог и караванных путей ширина проезда устанавливалась равной 7,2 м, для дорог, ведущих к месту кремации, — 14,4 м.

Письменные источники подтверждают, что градостроительные пред­писания «Артхашастра» осуществлялись в жизни, так, например, иззест — но, что город Гиривриджа, бывший в 800 г. до н. э. столицей государ­ства Магадха, опоясывался несколькими рядами стен. Внешний пояс стен, окружавший, по-видимому, город вместе с прилегающими селе­ниями, был протяженностью около 50 км, имелось 64 въезда в город и 32 больших ворот, специально защищенных башнями, сложенными из булыжных камней.

Близкой по характеру к Гиривридже была Паталипутра, бывшая сто­лицей Маурьев и Гупт, если судить по дошедшему до нас описанию Ме — гасфена — греческого посла при дворе Маурьев от 300 г. до н. э. Более или менее постоянное место для столицы Паталипутры определилось благодаря важному в стратегическом отношении расположению города у слияния рек Ганга и Сона. Глубокие рвы и мощные крепостные стены с сотнями дозорных вышек, с 64 входными воротами подъемными мостами окружали территорию города, почти прямоугольного в плане (периметр 14X1,5 км), вытянутого вдоль берега Ганга. Паталипутра отличалась прекрасной планировкой широких и прямых улиц, многочис­ленными зданиями типа гостиницы, имелись — постоялый двор, игорный дом, зал собраний ремесленников и купцов, спортивные и зрелищные сооружения, крытые рынки и базары. Большинство зданий было из де­рева, некоторые из кирпича, но не было зданий, сложенных из камня. В центре города среди парка с декоративными деревьями и искусствен­ными прудами возвышался царский деревянный дворец ‘.

Городское управление следило за соблюдением правил по строи­тельству, за водоснабжением, канализацией и общим санитарным состо­янием города.

Прекрасным дополнением к письменным источникам служат изо­бражения городов Капилавасту и Кусинагара на рельефах южных ворот ступа № 1 в Санчи (I в. н. э.). Оба города принадлежат к одному уста­новившемуся типу крепостного города. Высокие стены завершены сту­пенчатыми зубцами наподобие зубцов, изображенных в ассирийских рельефах, имеют мощные угловые башни и ворота, фланкированные с обеих сторон почти квадратными в плане пилонами. Снаружи вокруг стен глубокие рвы, по-видимому, заполненные водой. Крепостной ха­рактер внешнего облика города нарушают расположенные на большой высоте от земли нависающие балконы, крытые веранды и галереи, со­единяющие между собой угловые и надвратные башни, широкие ароч­ные проемы и прилепившиеся на самом верху деревянные пристройки жилого вида.

В многочисленных текстах «Шильпашастра» рекомендуются различ­ные планировочные схемы городов и поселков, причем, любое строи­тельство рассматривается независимо от его масштаба — будь то строительство большого города или крошечной деревушки — как дело священное. В одинаковой степени должна быть заранее хорошо обду­мана и установлена строго определенная схема, соответствующая ха­рактеру населенного пункта, с учетом местных условий и требований жителей, а также принимая во внимание принципы, заложенные в бу­дущей планировке. Сообразно организации общественного и личного быта людей, их привычкам и обычаям каждая деревня или город име­ли один или несколько общественных центров, различных по своему характеру и назначению.

Планировочные схемы населенного городского или деревенского пункта, приведенные в «Шильпашастра», чаще всего сзодятся в основ­ном к регулярной планировке с главными улицами, ориентированными по странам света. Так, наиболее распространеннная схема прямоуголь­ного в плане города, состоящего из четырех кварталов, образуемых пересечением под прямым углом глазных улиц, ведущих к городским воротам, рекомендована легендарным архитектором Маха-Говинда в V в. до н. э. (имя этого архитектора впервые упоминается в летописях будд ийского писателя Дхаммапала) и повторяет планировку городоз Хараппы.

Наиболее уцелевший из строительных древнеиндийских текстов ар­хитектурный трактат «Манасара» [25] имеет два раздела, посвященных ру­ководству по строительству деревень и городов. Независимо от того, когда возник этот текст и дошел ли он до нас з первоначальном или переработанном виде, основные положения по градостроительству, по всей вероятности, сохранили свое значение для периода раннего сред­невековья.

В градостроительных главах трактата больше, чем в других его раз­делах, раскрывается характер социальной структуры индийского обще­ства, его классовое и сословное расслоение и становится совершенно очевидной социально-классовая обусловленность образования тех или иных видов населенных мест и особенностей их архитектурно-планиро­вочной композиции.

Жесткая регламентация по классовому, сословному и профессио­нальному принципу проводилась не только во внутренней планировке населенного пункта, а касалась формы расселения жителей в целом (т. е. в общегосударственном масштабе). Для представителей привиле­гированных слоев общества (высших каст или варн) предоставлялись лучшие участки в самом городе или поселке, отделенные парками и са­дами от других кварталов, в которых селились ремесленники и торгов­цы с их мастерскими и торговыми рядами и другой рабочий люд. Иног­да создавались специальные поселения для представителей тех или Иных варн, так, например, планировочные схемы типа «Дандака» и 1 Ach ягу а Р. К. Manasara, р. 63—98.

Плеи вхсда в крепость. Рисунок по тексту «Манасара»

«Сарватобхадра» предназначались для браминов, тип «Кармука» — для представителей торгового класса — вайсия, тип «Чатурмукха» — для представителей варны шудры (город, населенный только шудрами, на­зывается кхета), в которую входили рабочие, слуги.

Кроме того, расселение города или деревни производилось соглас­но профессиональным занятиям жителей. К дворцу примыкали рези­денции министров и других высокопоставленных чиновникоз, служи­телей культа, особняки куртизанок, танцовщиц и полицейские участка. Ремесленники расселялись в отдаленных районах. Люди, занятые мо­лочным хозяйством, располагались в квартале между восточным и юго — восточным направлениями; на территории, расположенной между югом и западом, селились люди, занятые в текстильном, портняжном и са­пожном производстве. В районе между западом и северо-западом се­лились кузнецы, рыбаки, лесники. Лучший район между севером и се­веро-западом предназначался для архитекторов, врачей (вайдия), писа­рей (шринара) и людей других высококвалифицированных профессий. На окраине города или деревни разрешалось селиться людям, рожден­ным от смешанного брака (например, отца — брамина и матери, при­надлежащей к касте вайсия). Худшие земли, обычно на южной стороне, отводились для представителей низших слоев общестза. За пределами города селились неприкасаемые и сжигатели трупоз.

Полученная в наследство от древности форма расселения по клас­сово-сословному и профессиональному признаку получила дальнейшее развитие в период раннего средневековья, когда еще больше стало углубляться классовое расслоение индийского общества. Сохранившую­ся до позднего средневековья систему внутреннего зонирования горо­да, согласно кастовому и профессиональному принципу, можно просле­дить в Джайпуре, заложенном в начале XVIII в. Прямоугольный в плане город разделен главными улицами, ориентированными по странам све­та, на восемь кварталов. Самый крупный квартал в Джайпуре (примерно 1 /V часть города) отведен под крепость и царскую резиденцию, в при­мыкающем к нему квартале селилась придворная знать, следующий

Гвалиор. Вход в крепость XVI в.

Квартал служил жилым районом для привилегированных слоев общест­ва, за ним расположены торговые ряды, ремесленные мастерские и жилые дома. Представители низших сословий (шудры) селились за пределами города, обнесенного крепостными стенами со сторожевыми башнями и воротами для въезда.

В градостроительстве Индии регламентировалось не только терри­ториальное расселение жителей, согласно их социальному положению, но также этажность и высота зданий, общие размеры и даже строи­тельные материалы, из которых сооружались жилые здания. Так, на­пример, шудры (представители низших сословий) не могли воздвигать дома выше одного этажа и употреблять в строительстве камень, кир­пич, а должны были довольствоваться применением глины, камыша, бамбука. Остальные жители должны были соблюдать в этажности жи­лых зданий определенную градацию соответственно с занимаемым по­ложением.

«Манасара» классифицирует населенные места по их ведущему на­значению, по составу населения и характеру планировочной структуры. Имеются в виду административные или торговые центры, порты, цент­ры ремесла и торговли, деревни, населенные земледельцами, поселки для престарелых людей, крупные города, имеющие цитадель, совме­щающие в себе многие функции и заселенные представителями раз­личных сословий и каст, военные поселения, укрепленные пункты, имею­щие стратегическое значение, перевалочные пункты, крепости и другие виды населенных мест.

«Манасара» различает восемь видов деревень и восемь типов го­родов, причем вначале рассматриваются деревенские поселения и в тексте указывается, что планировочные принципы деревень остаются верными и для городов. Город отличается от деревни наличием укреп­ленного пункта — крепости, или специальных оборонных стен. Деревня, так же как и город, может быть населена торговцами, ремесленниками и иметь царскур или княжескую резиденцию, в этом случае она назы­вается пура, так как по численности населения и своему характеру при­ближается к городу. Рекомендуемые в «Манасара» планировочные схе­мы поселений сохраняют характерную черту: магистральные улицы пе­ресекаются под прямым углом и ориентированы по странам света. Исключение составляют типы «Кармука» и «Падмака». Планировка «Кар — мука» предназначалась для торгового города, расположенного на вод­ных путях и в зависимости от местных условий могла принимать различ­ные формы, иногда приближающиеся к дугообразному очертанию

«Падмака» в плане приближается к кругу, или многоугольнику с ра — диально-расходящимися от центра улицами. Необходимо отметить, что

‘ В Южной Индии название Кармука закрепилось за торговым городом.

План „падмака для царской резиденции

План „на н див арт а для столичного города

1,П, Ш, Е?

Зоны Рдсселения ПО КЛАССОВВШ И КАСТОВЫМ РАЗЛИЧИЯМ

Резиденция

План „свастика для большого города

ЖИ/4Ш АО" А

План „кармука для порта или торгового центра

О эзо зоо •

Ш

Оо

.^ЯРР

<| I

Х ВРАХПАНЫ

План .дандака для небольшого населенного пункта

1Ш[ 3


План города Джайпура — XVIII век*

ООТЦЕСТВЛЕЯИОГО ПО ПЛАНУ ДРЕВНЕГО ГОР. АИОАХИЯ

Планировочные схемы городов и поселений, рекомендуемые в древних текстах

Шильпашастра

Радиально-кольцевая система в планах городов Индии не встречается, но, как видно, рекомендуется в теоретических работах.

Тип небольшого населенного пункта, подходящего для отдельной резиденции, или же для местожительства людей престарелого возраста, или людей, ищущих уединения[26], называется «Дандака». Для этого вида поселений рекомендуется прямоугольный план с наиболее распростра­ненным соотношением сторон — 1 : 2. В таких пропорциях был выдер­жан древнейший город Дварха (X в. до н. э.), город Айодхия был более вытянут в длину, превышающую ширину в 4 раза.

Планировочная схема «Нандиварта» предназначалась для столицы. О численности населения подобного города можно судить по числу проживающих в нем браминов. Оно колебалось от 50 до 4 тыс. чело­век. Прямоугольный план поселения этого типа принципиально отли­чается от типа «Дандака». Если по последнему в центре поселения предполагалось сосредоточить ремесленные и торговые предприятия вместе с жильем, а на периферии разместить жилые резиденции и пар­ки, то в городе типа «Нандиварта» создается обратная картина — вся деловая жизнь рассредоточивается по окраинам города, а к центру приближаются менее населенные кварталы с жилыми зданиями, рези­денциями. Центральное же пространство города остается свободным от застройки и обычно занято садами и парками. В данном случае ин­дийские зодчие исходили из практических соображений, учитывая, что небольшой населенный пункт типа «Дандака» лишен экономических предпосылок будущего расширения, в то время как в планировке крупного города типа «Нандиварта» такие возможности должны быть обязательно учтены, но так, чтобы жители терпели наименьшие не­удобства и материальный ущерб.

Для преуспевания города считалось благоприятным его расшире­ние в восточном или южном направлении.

Мало чем отличаются от типа «Нандиварта» планировочные схемы «Сарватобхадра» и «Свастика». Число участков, на которые делится территория, составляет в «Нандиварта» 81, в других — 64 или 49. Каж­дый участок выдержан в пропорциях 1 : 2. В селении типа «Свастика», предназначенном для правительственной резиденции, улицы должны образовать в плане форму мистического креста — свастики.

Во всех этих случаях рекомендуется культовые и общественные здания: храмы, гостиницы, игорные и публичные дома размещать не в центре, а по окраинам города.

«Манасара» приводит 8 типов укрепленных городов и 8 типов кре­постей. Так, например, городской тип «Патана» рассчитан на крупный портовый город, хорошо защищенный оборонными стенами и рвами, способный принять заморских купцов, имеющий большой торговый центр с крытыми рынками и складами для ценных товаров (как шелк, камфора), торговыми рядами, постоялыми дворами и гостиницами и другими зданиями общественного назначения.

«Раджахания-нагара» — крупный столичный город с царской или императорской резиденцией, обязательно располагался на берегу реки или моря.

«Кевала-нагара» — обычный город без правительственных учреж­дений. Город окружен стенами с главными воротами, ориентированны­ми по четырем странам света, с надвратными башнями — гопурам и сторожевыми будками. В городе много рынков, торговых рядов, хра­мов.

«Пура» — город с торговым центром и множеством храмоз, насе­ленный разного рода людьми, имеющий цветущие сады, парки и ого­роды.

«Кхарвата» — город окруженный пастбищами. «Кхета» — поселок для рабочих и слуг, расположенный поблизости реки или гор, защищен­ный высокими стенами. Город, размещенный между городами типа «кхарвата» и «кхета», называется Кубжака.

В тексте «Манасара» нет четкого разграничения между крепостью и укрепленным городом. Так, например, к типу крепости «Самзидха» принадлежит укрепленный поселок с резиденцией для браминов, на­ходящийся недалеко от большой деревни с прилегающими к ней ма­ленькими деревушками Крепость типа «Самвидха» с резиденцией ма­хараджи (князя) в центре называется колака. «Стхания» — это целая си­стема укреплений и оборонных стен, имеющая стратегическое значение. Она охватывает целую область или район, в которую входит постоян­ное место правительственной резиденции. Крепость «Сибира» — это город лагерного типа, в котором размещаются не меньше 10 тыс. «сильных солдат», мобилизованных правителем для выполнения трудо­вых обязанностей. Крепость «Дрона» должна быть расположена в оживленном месте торговли на берегу реки, впадающей в море. «Скандхвара» — крепость с дворцами и резиденциями для военных (кшатриев), окруженная садами, спускающимися к реке террасами. Тот же тип крепости с населением, включающим браминов и вайсия, будет называться Кхери.

Крепости в строгом значении этого слова разделяются по роду укреплений и месту расположения. «Горная» крепость — это та, что рас­положена на вершине горы, или поблизости, или в долине, окружен­ной горами. «Водная» крепость — это та, что занимает островное по-

Джодхпур. Штат Раджастхан. Дворцово-крепостной ансамбль XI—XVI вв.

Лсжение. «Глиняная» крепость должна быть недоступна для врага и соединена с пещерами, высеченными в скалах. «Лесная крепость» имеет подземное водное сообщение и высоко расположенные входы. «Пе­редвижная» [27] крепость — это место заключенных, изолированное от деревни, расположенное вдали от реки и леса. «Божественная» кре-

Буквально в переводе крепость — колесница.

Пость — это та, с которой можно сбрасывать камни в наступающего врага со смертельной силой. Крепость «Мисра» принадлежит к смешан­ному типу. Все крепости должны быть окружены рвами, земляными валами и оборонными стенами с хорошо защищенными воротами. Сте­ны могут быть построены из кирпича, камня и других материалов и иметь высоту не меньше 5 м.

Расположение храмов1 в населенных пунктах и их количество уста­навливались в зависимости от характера и размеров города, а также соответственно тому, каким богам посвящались храмы. На главных ули­цах сооружались храмы, посвященные главным богам, например Шиве и Вишну, храм богини науки и искусства Сарасвати размещался побли­зости от научного центра и учебных заведений. Храм кровожадной бо­гини Кали, которой приносились иногда человеческие жертвы, рекомен­довалось выносить за пределы города. С течением времени с измене­нием социально-экономических отношений в эпоху феодализма значе­ние храма и его положение в городе меняется. Постепенно храм из отдельного объема превращается в целый комплекс сооружений раз­личного назначения, окружается крепостными стенами, имеющими оборонное значение, и становится в городе в период расцвета феодализ­ма центром общественной жизни. Подобным примером в градострои­тельстве может служить Канчипурам, унаследованный ранним средне­вековьем от древности, один из семи священных городов, упоминаемых индусами в ежедневных молитвах. Этот древнейший религиозный центр, бывший в первых веках до н. э. оплотом буддизма, не сохранил памят­ников, связанных с этой религией, также не уцелели какие-либо свет­ские постройки от того времени, когда Канчипурам был столицей Пал — лавского государства. Канчипурам — это город храмов. В течение VI— XVII вв. город развивался в результате вновь сооружавшихся оборонных стен вокруг старых храмовых комплексов с возраставшими каждый раз по величине новыми надвратными башнями—гопурам. Внутри за стенами строились торговые ряды, мастерские, склады и все другие необходимые в жизни обычного города предприятия и здания, но цент­ром прдолжали оставаться храмовые сооружения. Вся городская жизнь не выходила из-под контроля брахманских жрецов и главного владыки — феодала.

1 В тексте «Манасара» говорится о храмах и божествах брахманской религии, в первую очередь, буддийской и джайнской — в последнюю. Главным богом признается Шива. Этим самым как бы подтверждается предположение, что текст «Манасара» был составлен в Южной Индии, после того как утвердился там индуизм.

Глава III

Жилищное строительство древности и раннего средневековья

Жилищная архитектура не только древней и средневеко­вой, но и современной Индии до настоящего времени остается одной из наиболее неисследованных областей индийского зодчества.

Археологические открытия городов Хараппы (процветавших между XXXIII—XV вв. до н. э.) и городских поселений Таксилы (существовав­ших примерно между VI в. до н. э. — VI в. н. э.) позволяют установить планировочную структуру и характер благоустройства городского жило­го дома древности, а также и строительно-конструктивные особенности. Дошедшие до нас различные письменные источники от древности и средневековья: строительные тексты «Шильпашастра», литературные произведения и письменные свидетельства помогают выявить, главным образом, функциональную и социальную обусловленность планировоч­ной структуры, а также отдельные черты, характеризующие внешний облик зданий и строительную деятельность.

Наглядное представление о внешнем облике зданий древности и раннего средневековья дают нам рельефные и живописные изображе­ния на памятниках Бхархута, Санчи (II в. до н. э. — I в. н. э.) и Аджанты (V—VII вв. н. э.), а также монолитные сооружения Мамаллапурама (VII в. н. э.), которые являются по существу моделями построек в нату­ральную величину. В стенных росписях Аджанты, главным образом пе­щерных залов № 16, № 17, № 1, и №2 V—VII вв. лучше всего сохрани­лись фрагменты с изображениями дворцовых залов, павильонов, гале­рей и других построек. По ним можно представить отдельные компози­ционные и архитектурные приемы, формы и детали, применение цвета в гражданской архитектуре.

Все эти источники разновременны и каждый из них односторонне освещает вопрос, и потому трудно получить полную картину развития жилищного строительства в определенный исторический период, а имен­но раннего средневековья, не имея достаточных археологических мате­риалов, относящихся к этому времени. Не исключено, что средневеко­вое городское жилищное строительство следовало строительным тра­дициям древнейшей культуры Хараппы.

Городское жилище по археологическим данным. Лучшие образцы городского благоустроенного жилища можно найти в Мохенджо-Даро. Создается впечатление, что это был город преуспевающих торговцев и многочисленных ремесленников, сумевших окружить себя достаточным комфортом и иметь довольно просторное жилище. Самый небольшой дом имел площадь 8X9 м, а крупные дома имели площадь вдвое больше. Кроме них имелись и более обширные дома, рассчитанные, по-видимому, на несколько семей, или же для сдачи в наем.

Крупные дома в Мохенджо-Даро, Таксиле и других городах обычно располагались в центре и вдоль главных улиц, а на окраинах города — более мелкие. Возможно, что не сохранились глинобитные жилища бед­няков, селившихся за пределами города.

Вблизи зернохранилища и обмолота зерна в Мохенджо-Даро были построены рабочие бараки с двухкомнатными крошечными ячейками.

Дома, как правило, были сблокированы между собой, т. е. имели смежные стены и только в отдельных случаях стены отделялись друг от друга на 30 см. Очевидно, это делалось в том случае, когда между соседями возникали тяжбы.

Предполагают, что здания строились в несколько этажей, чаще все­го в два или три этажа. Нижние этажи из обожженного кирпича, а верх­ние этажи, по всей вероятности, были сложены из сырцовых »кирпичей, или были каркасным с глинобитным заполнением, или из тростника, об­мазанного глиной, и оштукатуривались. Лестницы на вторые этажи, по предположениям, были деревянными, но встречаются и кирпичные, очень узкие, сплошные без подлестничного пространства с высоким подступенком. Дома такого характера строятся и поныне в провин­циальных городах Индии.

Планировочная структура жилых домов, независимо от их размеров, однотипная. Все помещения группируются вокруг прямоугольного или квадратного внутреннего открытого двора, чаще застроенного с трех сторон, а с четвертой имеющий глухую стену с входным проемом.

Двор, занимающий — почти 7з всей площади, служит центром всей хо­зяйственной деятельности обитателей дома. В нем готовили пищу, вы­полняли различные виды работ, нередко держали скот.

В зажиточных домах было несколько дворов различного на­значения. Парадный двор в этом случае отделялся от хозяйствен­ного, самостоятельный дворик имелся для женской половины дома. Кухня обычно устраивалась, так же как и теперь во многих индийских домах, в одном из уг­лов двора под навесом на при­поднятом месте (на 10—12 см о^ пола), где имелось углубление для очага. В кухне стояли глиня­ные бездонные сосуды для стока грязной воды.

На первом этаже, по-види­мому, располагались различные хозяйственные и служебные по­мещения, склады, а в некоторых случаях мастерские, лавки, поме­щения для слуг. На верхних эта­жах находились жилые помеще­ния спален и гостиных.

Мохенджо-Даро. Городское жилище, XXX—XX в. до н. э.

1—вестибюль; 2 — комната сторожа; 3 — открытый дворик; 4 — дворик ча­стично перекрытый; 5—прачечная; 6 — колодец; 7—парадный зал; 8—кори­дор с лестницей на второй этаж; 9 —

Уборные

Вход в дом с улицы разме­щался сбоку и вел, как правило, через довольно просторный ве­стибюль с комнатой для сторожа или в центральный двор, или же через боковой коридор в парад­ный двор, или гостиную. В од-ном из крупных домов с четырьмя внутренними дворами, окружен­ными 10 комнатами, на нижнем этаже имеется три входа и все они смещены с центральной оси здания. Это делалось с целью более экономного использования площади. Во избежание сквозного провет­ривания, что особенно было важно в условиях сильных ветров, харак­терных для Синда, оконные и дверные проемы не устраивались друг против друга. Жилые и спальные комнаты, гостиные помещались на втором этаже и имели балконы и открытые террасы по всему пери­метру внутреннего двора. Широко использовались плоские кровли в качестве террас, как это обычно принято на Востоке. С плоских кро­вель-террас ведут, как правило открытые лестницы.

81

В домах Мохенджо-Даро, подверженному частым наводнениям, не-

6 А. А. Короцкая редко имеются запасные помещения, высоко приподнятые от земли, которые служили убежищем в дни опасности.

В каждом доме была предусмотрена вентиляция, устроенная в спе­циальных нишах. Было известно воздушное отопление, судя по обна­руженной в одном из домов в Мохенджо-Даро под полом целой систе­мы карликовых стен, устроенной с этой целью. Мусоропроводы выкла­дывались в толще стен; хорошо были организованы водоснабжение и канализация. Почти при каждом доме имелся колодец, выложенный из кирпича. Кроме того, существовали общественные колодцы.

В каждом доме имелась одна или две комнаты для омовений, рас­считанные на мытье стоя с поливкой из кувшина, так же как это делает­ся и теперь во многих домах провинциальных городов Индии.

Сточная вода и нечистоты из различных домов обычно не попада­ли прямо в каналы, а проходили через отстойники или выгребные ямы. Сточная вода с плоских крыш и верхних этажей поступала по гончар­ным желобам и трубам, соединенным муфтами и прикрепленным к на­ружным стенам, причем, судя по тщательности исполнения работ, эти трубы могли рассматриваться своего рода украшением на гладкой по­верхности наружных стен. Водосточные каналы имели ступенчатый во­дослив со звеньями, расположенными под разными углами так, чтобы брызги стекающей воды не попадали на прохожих. Такую предусмот­рительную канализационную систему можно встретить в современных жилых домах Синда. Характерно, что в городских постройках Хараппы не было обнаружено каких-либо следов декоративного убранства, что вовсе не исключает применения стенных росписей и резьбы по дереву.

Более тысячелетия отделяют от последних городов культуры Ха­раппы единственно известные за это время древнейшие памятники ар­хитектуры в Таксиле, относящиеся к периоду VI в. до н. э. и V в. н. э.

Дома, обнаруженные при раскопках в Таксиле, имеют первые эта­жи, сложенные, как правило, из нетесаных камней, а верхние этажи могли быть, так же как и в Мохенджо-Даро, каркасными с глинобит­ным заполнением. До землетрясения дома в Таксиле обычно строились в три и четыре этажа, а после него стали строиться в два этажа.

В каждом из домов имелась выгребная яма в виде узкой шахты шириной до 1 м. Канализация в Таксиле предназначалась только для отвода дождевых вод со двора на улице и сточной воды из комнаты для омовений. Канализационные трубы были также гончарными, соеди­ненными муфтами. Уличные канализационные каналы облицовызались плитами из шиферного сланца.

Планировочная структура в домах Таксилы сохранилась та же, что и в Мохенджо-Даро. Неотъемлемой чертой остался мощеный внутрен­ний дворик или система дворов при зажиточных домах. Дома сблоки-

Мохенджо-Даро. Колодец, выложенный из кирпича, XXX—XX в. до н. э.

Рованы. Фасады домов, выходящие на улицу, глухие или имеют узкие оконные щели 15—20 см шириной. Нижние этажи также отводились под хозяйственные и бытовые помещения, комнаты для слуг, а иногда были заняты ремесленными мастерскими и лазками.

В Таксиле (в поселении Бхирмаунде) встречаются довольно крупные дома площадью в 200—300 м2, ‘/б этой площади отзодилась под дзор. В нижних этажах рассчитывалось около 15—20 комнат по 7—8 м2 каж­дая, возможно рассчитанных для прислуги.

6*

83

В одном из поселений Таксилы — Сиркапе II в. до н. э. — II в. н. э. обнаружен большой жилой комплекс, похожий на дворец, площадью 107, 125 м со сложной внутренней планировкой, в которую входило несколько дворов, обширных залов по 100 м2 каждый и большое число различных помещений. По свидетельству Дамиса, этот дворец был удивительно скромным по своему внутреннему и наружному убран-

Таксила. План дворцового комплекса 1—11 вв. н. э. в Сиркапе

1—зал аудиенций; 2 —помещения женской половины дома; 3—внутренний дворик в мужской половине дома

Ству, что резко его отличало от великолепного дворца в Вавилоне и бо­лее позднего дворца Ашоки в Паталипутре.

84

Жилище по индийским литературным источникам. Большой разрыв в археологических данных по жилищному строительству, относящихся к памятникам, территориально разрозненным, в какой-то степени за­полняется важными сведениями, почерпнутыми главным образом из древнеиндийских текстов «Шильпашастра», которые, по мнению многих современных исследователей индийской архитектуры, основываются на строительных традициях культуры Хараппы. Таким образом, судя по «Шильпашастра», наличие дворика при жилье, отмеченное в городских постройках Хараппы и Таксилы, остается характерным в одинаковой степени как для деревенского или монастырского комплекса жилых и хозяйственных помещений, так и для городского дома.

В «Шильпашастра» дворик или огороженное пространство, примы­кающее к жилью, называется анкана; о нем говорится как о необхо­димом, главном организующем элементе жилого дома или усадьбы’. «Шильпашастра» различает два вида анкана: отгороженное замкнутое пространство, примыкающее к наружным стенам жилой застройки — бахия-анкана {возможно приближающегося по характеру к типу праста — да, характерного для эллинистических домов) и анкана в виде внутрен­него открытого двора, замкнутого с четырех сторон жилыми и хозяйст­венными постройками (возможно типа перестильного двора, а в неко­торых случаях типа атриума).

В условиях жаркого климата анкана — это очень важная часть жи­лого дома и любого комплекса общественных зданий, используемая так же, и даже больше, чем остальные помещения. По своему существу анкана в городских домах является общей для обитателей дома глав­ной жилой комнатой без верхнего перекрытия, а в монастырях служила местом собраний.

Анкана в жилом доме представляла центр семейной жизни, заме­няя столовую, гостиную, а иногда и кухню. Помещения же спален, кла­довых и бытовых устройств размещались по внутреннему периметру двора. Поэтому, как правило, внутренний дворик — анкана — город­ского дома окружен крытыми верандами с четырех сторон. Веранды служили не только крытым проходом для сообщения между комната­ми, но давали возможность использовать анкану при любой погоде. Веранды, расположенные на втором или третьем этаже, часто исполь­зовались как спальни. Двор обычно имеет квадратную или прямо­угольную форму. Второстепенные постройки, окружающие двор, как — правило, по высоте уступают главному жилому зданию: «Шильпашаст­ра» обращает внимание на пропорции зданий: высота и ширина здания должны быть пропорциональны друг другу; чем шире здание, тем оно выше.

Для проветривания внутреннего двора «Шильпашастра» рекомен­дует устраивать между постройками воздушные коридоры — анткарал — лы, предусматривая при этом такое устройство оконных и дверных лроемов, которое бы обеспечило отсутствие сквозного проветривания. Самое высокое, главное жилое здание, расположенное на южной сто­роне, заграждает поток горячих южных ветров и направляет его к во­стоку, к выходу через сезеро-восточный проход.

Большая высота придавала зданию не только внушительность, но и обеспечивала внутреннее пространство воздухом и прохладой. За­метно, что высота дворцовых залов и галерей, изображенных на рос­писях Аджанты, обусловленная, по-видимому, этими соображениями, достигает не менее 6—7 м.

В пещерном зале № 9 в Аджанте, II в. до н. э., имеется фрагмент с изображением двухэтажного жилого дома, со стоящим впереди пря­моугольным внутренним двором. Двор окружают с трех сторон более низкие однотипные постройки, очевидно, хозяйственного назначения, перекрытые сводом и увенчанные по коньку шпилями. Небольшие, вы­соко приподнятые над землей квадратные оконца выходят на улицу, а в сторону двора помещения открыты глубокими лоджиями. По сторо­нам входа в главное жилое здание устроены лежанки, такие же, какие можно видеть в обычном современном провинциальном жилом доме. Второй этаж главного корпуса окружен галереей-террасой. На сравни­тельно тонких, широко расставленных столбиках держится сложное по виду перекрытие, состоящее из трех наложенных друг на друга рядов поперечных и продольных балок. Возможно, что эта сложная надстрой­ка необходима для организации светового фонаря нижнего помещения или же для вентиляции и охлаждения плоской кровли. Не исключено, что изображенная надстройка представляет собой преувеличенно высо­кий парапет, за которым скрывается кровля.

В комплексе жилых зданий, изображенном на стенописях пещер­ного зала № 9 в Аджанте, легко представить за жилым домом деко­ративный сад, так часто упоминаемый в литературных произведениях Индии.

Внутренний двор занимает также центральное место в планировке резиденций раджей и дворцово-крепостных ансамблей. Вокруг него груп­пируются все помещения: зал аудиенций, зал общих собраний, музыкаль­ный павильон обычно с примыкающей к нему ареной для зрелищных развлечений, картинная галерея и другие помещения. К женской по­ловине дворца примыкают регулярно разбитые парки с фонтанами и бассейнами. Хозяйственные постройки имели свой собственный двор.

В холодных странах архитектор стремится как можно больше обеспечить дом солнечным теплом и светом и поэтому для жилья предпочтительнее южная сторона. В Индии, стране жаркого климата, цель архитектора — держать дом в прохладе и защищать его обита­телей от солнца и жары. Поэтому жилые помещения обычно распола­гаются на северо-восточной стороне, а на юго-западной — зеленые насаждения, создающие тень и прохладу. Кухни, трапезные и прачечные «Шильпашастра» рекомендует располагать на восточной стороне, так же как и приемные залы, и спальные аппартаменты, комнаты для опла­кивания, для слуг, для хранения обмолотого зерна, уборные и конюшни следует помещать на южной стороне. Для военных складов, охраны, комнаты для занятий, суда, канцелярии отводится северная сторона. «Шильпашастра» предписывает окружать дворец укрепленными стенами и иметь для входа не менее четырех ворот в главных пунктах[28].

На страницах великих эпосов «Рамаяна» и «Махабхарата» упоми­наются самые различные виды общественных и жилых зданий, склады, тюрьмы, больницы, гостиницы, зрелищные сооружения, крепости и дворцы. Многие страницы отводятся описанию великолепных дворцов с сотнями комнат и залов (многие из которых были покрыты стенной росписью), многоэтажных домов богатых владельцев, перекрытых свое­образными куполами и сводами, увенчанными остроконечными позоло­ченными шпилями.

Но трудно порой полагаться на достоверность описаний поэтов, в богатом воображении которых дома нередко возносятся до облаков, а количество этажей исчисляется десятками; так, например, «Рамаяна» [29]Повествует: «Дома все высоки и белы, целуют небеса, как будто бле­ском месяц, солнце затмевает их краса». Мы узнаем, что «стеной со всех сторон столица чудною окружена». Крыши, очевидно, были свод­чатые: «На покатых крышах ярки краски выглядят быстрей». Башни бы­ли покрашены: «окрашенные ярко башни держит весело она» (т. е. сто­лица). Жилые дома многоэтажные, покрыты штукатуркой и побелены — «дома все высоки и белы». В окнах вставлены решетки — «решетчатые окна блещут множеством камней». Во дворцах колонны и стены были инкрустированы самоцветными и драгоценными камнями: «…В сокро­вищах колонны, стены, Виндхи вставил камни». Дворцы имели обшир­ные внутренние дворы: «Широкие дворы у всех дворцов прекрасно дивны». Двери позолоченные: «…у каждой двери створки были золо­тые». Купола тоже позолочены: «…все разукрасили чудесно золотые купола». Упоминается о том, что «в каждом доме галерея из картин была» и о том, что «посажены повсюду были там сады и цветники».

Из сохранившихся остатков жилища от древности и средневековья наиболее приближающиеся по времени к раннему средневековью яв­ляются руины дворца Ашоки в Паталипутре.

Паталипутра. План дворца Ашоки, III в. до н. э.

Близость Паталипутры к Непалу дает основание предполагать, что находившийся в ней дворец Ашоки по своему архитектурному облику приближался к современным деревянным зданиям, встречающимся в

Насик. Ажурная деревянная решетка оконного проема в жилом доме.

Непале, Кашмире или Бирме. По масштабу и богатству внутреннего убранства из золота, серебра и драгоценных камней дворец затмевал, по словам Мегасфена, знаменитые персидские дворцы Сузы. В них стояли колонны, покрытые искусной резьбой и золотыми гирляндами с изображениями растений и птиц, с инкрустацией из самоцветов.

Установлено, что дворец был трехэтажным с многоколонными ги — постильными залами, длиной около 77 м, с 225 каменными колоннами на каждом этаже. В ряду устанавливалось 15 колонн с интерколум — нием, равным 4,75 >м. Колонны были из песчаника и отличались не­обыкновенной, отполированной до зеркального блеска поверхностью. Террасы, галереи, висячие балконы окружали внутренние дверцы и на­ружные фасады здания дворца. Перекрытие было деревянным, стены, возможно, кирпичные на каменном цоколе. Потолок одного из этажей, возможно, поддерживался большими каменными фигурами кариатид — отдельные фрагменты их были обнаружены при раскопках.

Судя по восторженным описаниям китайского путешественника V в. Фа-Сяня, этот дворец, простоявший до него уже более шестисот лет, не утратил своего былого великолепия. По его словам, дворец мог быть сооружением, воздвигнутым неземными гениями, способными установить столь грандиозные стены, каменные колонны, выполнить столь искусные мозаичные работы и изумительную изящную резьбу ‘. Во внутреннем убранстве дворцов несомненно играли большую роль ткани, слоновая кость, ширмы и палантины.

Современное жилище. За неимением достаточных данных по ран — несредневековому жилищу и неизученности этого вопроса в настоящеэ время в какой-то степени могут дополнить общее представление о ха­рактере индийского жилища отдельные примеры, относящиеся к совре­менности.

Тысячелетия отделяют современное городское жилище от древ­нейших памятников городской цивилизации Хараппы и более поздних примеров городского строительства в Таксиле и Паталипутре, тем не менее отдельные характерные черты жилищного строительства не утра-

Мадурай. Современный жилой дом. План и разрез

0 1? и

8 м

1—вестибюль; 2 — гостиная; 3—каби­нет хозяина; 4—парадный зал; 5 — спальни; 6 — открытый дворик; 7 — кух­ня; 8—кладовые; 9—хозяйственный дворик; 10—прачечная; 11—ванная комната; 12 — молельня; 13 — сокро­вищница; 14 — сад; 15 — колодец; 16 — уборные

Тили своего значения до наших дней. Не столько климат, сколько спе­цифика общественного развития Индии предопределили сохранение древнейших культурных традиций и многих пережитков различных фор­маций, укоренившихся в быту и жизни народов современной Индии.

Так, например, пережитки родового строя можно встретить не — только в деревне, но и в городе. Нередко жилой дом рассчитан на большую патриархальную семью, состоящую из членов нескольких поколений. В таком доме еще до сих пор имеется разделение на жен­скую и мужскую половину, причем, как правило, парадные помещения дома рассчитаны для мужчин и приема их гостей. Примером может служить довольно типичный южноиндийский дом зажиточной семьи в Мадурай. Здесь мы видим главный вход ведет через террасу, коридор в парадный зал с верхним светом — это вроде греческого андрона— мужская гостиная с кабинетом для хозяина. Затем следует более ин­тимная часть дома с двумя внутренними открытыми двориками, окру­женными террасами и примыкающим сзади садом, здесь протекает в основном вся жизнь женщин, занятых домашним хозяйством. Лест­ница ведет на второй этаж и плоскую кровлю, предназначенную для спален под открытым небом, что является естественным в условиях постоянной жары на юге Индии. Весь участок огорожен высокой сте­ной с массивными деревянными воротами, через которые в празднич­ные дни в случае необходимости могут зайти в сад для отдыха слоны и участники торжественных процессий.

В другом южноиндийском городе Канчипураме, рядом с его древ­нейшими памятниками, на окраинах выросли новые современные одно­этажные блочные однотипные жилые дома, рассчитанные на самостоя­тельную отдельную небольшую семью отставного чиновника или адми­нистративного работника. Причем жители этих домов, как правило, принадлежат к представителям высшей касты — браминам. Дома — кирпичные, оштукатуренные с обеих сторон с двускатной деревянной кровлей, крытой черепицей. Планировка дома простая и удобная впол­не отвечает характеру быта и нравов его жителей: вокруг перестиль­ного двора сосредоточены общая комната, кухня, спальни и санитар­ный узел. На улицу выходят глубокая лоджия с характерной лежанкой, на которой обычно скрестив ноги сидят его обитатели и их друзья.

На фоне гладких белых стен красиво выделяются тонкие изящные коричневые стволы колонн с резными капителями и дверной резной портал.

Совсем иной характер носит жилой дом в торгово-ремесленных центрах Индии, таких как Джайпур, Ахмедабад, Насик. Дома в подоб­ных городах 3—4-этажные и представляют собой довольно замкну­тый комплекс, но его центром остается внутренний двор. На первом этаже размещаются мастерские, или торговая лавка с витринами, скла-

° 2 4 6- в«

1——- ———— ————— —I I

П

¦рИЕр,

____ ? __[‘

• • • •

3

• • •

И.

5

• •

. . *

5

5

Канчипурам. Современный жилой дом. Общий вид, план и разрез (обмеры автора)

1—терраса; 2 —вестибюль; 3 — открытый внутренний дворик; 4—гостиная; 5 —комна­ты; 6 —санитарный узел; 7—кладовая; 8 — кухня

Ды товаров, а на втором и третьем этажах жилые комнаты. В этом случае широко используются крытые балконы, нависающие на мощ­ных деревянных консолях над внутренним двором и улицей. В этих домах обычно весь декор сосредоточивается на уличном фасаде: на резьбе деревянных колонн и консолей, поддерживающих балконы. Дома в Насике, как правило, деревянно-каркасные с кирпичным запол­нением, стоят на каменном цоколе и оштукатурены с обеих сторон.

Весьма характерным для домов Джайпура и Ахмадебада является заполнение оконных проемов ажурной деревянной или алебастровой решеткой.

Яркие и самобытные памятники дворцово-крепостной архитектуры оставила Раджпутана, относящиеся к более позднему времени, но и в них можно проследить сохранение древнейших строительных традиций.

Дабхой. Штат Гуджа­рат. Жилой дом, об­щий вид и фраг­мент деревянной двери.

Гражданские постройки в росписях Аджанты. В стенных росписях пещерных залов № 16 и 17, отделенных по времени создания на столе­тия от залов № 1 и 2, встречаются изображения одних и тех же типоз зданий и архитектурно-конструктивных форм. В одном случае соз­дается впечатление (залы № 1, 16), что изображен один и тот же дво­рец, сохранивший те же колонны и даже ту же окраску, которые он имел столетие назад. Можно с большим основанием предположить, что за прошедшее столетие не произошло каких-либо изменений в характере гражданского строительства, в котором установились тради­ционные формы тысячелетней давности. Светлая и гладкая поверхность зданий на стенописях Аджанты по-видимому, означает побелку ошту­катуренных стен. В торцовой части сводчатых перекрытий обнаружи­ваются торцы деревянных реек и стропил.

На росписях в залах № 1 и 16 изображена одинаковая терраса, опоясывающая снаружи первый этаж здания дворца; терраса имеет сложные и довольно вычурные очертания в плане: выступы и западаю­щие лоджии; ее высокий цоколь богато профилирован и ярко раскра­шен, так же как декоративно оформленные лестничные спуски. На тем­ном фоне стены цвета терракоты сильно выделяются круглые колонны, стволы которых выкрашены киноварью, а капители — в ярко-голубой

Аджанта. Изображения построек в росписях

ЗАЛ N 1 /642 " 6801Т./

Дворца

Терраса первого этажа зал n 17 /А7С — ЛВОг. г./

КОЛОННЫ и окно с АЖУРНОЙ РЕШЕТКОЙ ЗАЛ N’1

ЛОДЖИЯ

Верхние этажи зал n 2

Верхнего этажа на фреске зал n16 /470-4 8ог/

7 А. А. Короцкэя

Цвет. Колонны деревянные, вставлены в каменные базы в форме коль­ца, а капители похожи на высокие вазы, из которых поднимается рас­пустившийся цветок лотоса.

По росписям четырех пещерных залов № 1, 2, 16, 17 в Аджанте представляются грандиозные дворцовые комплексы, включающие в сложную и свободную по характеру композицию множество построек различного назначения, красочных и разнообразных по внешнему виду. Это высокие величественные многоэтажные здания, окруженные тер­расами, лоджиями и галереями с обширными и просторными внутрен­ними помещениями многоколонных залов.

Комплекс дворца обнесен высокой оградой. Входы в комплекс оформлены довольно импозантными сооружениями в форме гладких пилонов, завершенных сводчатым перекрытием, с затейливыми ароч­ными фронтонами по торцам. Можно предполагать, что гладкие, свет­лые стены возведены из глинобитного материала или кирпича и сверху оштукатурены.

На стенописях в зале № 2 изображены трех, а возможно и четы­рехэтажные многоколонные дворцовые залы; высота и форма колонн поэтажно варьируются. В нижних этажах расположены более массив­ные, круглые в сечении колонны с широким интерколумнием, равным не менее 5—6 м. Колонны на следующем этаже, где находится трон раджи, удивительно тонкие и высокие, очень похожие по своим про­порциям и цвету на бамбуковые стойки (в их высоте диаметр укла­дывается не менее 40 раз). Низкая колоннада, состоящая из деревян­ных круглых стоек с интерколумнием, равным приблизительно 3 м, за­вершает здание. Так как нижний этаж превышает верхний в 2,5 раза, можно предположить, что его высота равняется не менее 7—8 м, а верхнего — не менее 2,5—3 м.

На росписях зала № 1 имеются два фрагмента с изображениями большой архитектурной композиции дворцовых залов с длинными ря­дами монументальных каннелированных колонн. В потолке одного из залов, предназначенного для танцев, видно большое круглое отверстие, в центр которого упирается колонна, с расходящимися от нее веером прогонами. Эта интересная конструкция представляет по всей вероят­ности своеобразный световой фонарь, служивший также целям венти­ляции зала.

Для освещения больших залов, видимо, было недостаточно окон­ных и дверных проемов, тем более, что окна, как правило, были не­большими по размерам, обычно продолговатыми по форме и припод­нятыми от земли на уровень глаз стоящего человека. Окна заполня­лись сквозной решеткой, возможно, из алебастра, а большие проемы, заставленные решеткой, отгораживали лоджию так же, как это делается и теперь в жилых домах Раджастхана. Решетки из алебастра встречаюг — ся в мантапам храма Кайласа VIII в. в Канчи и в более поздних по­стройках.

На росписях зала № 16 имеется изображение, по-видимому, от­дельно стоящей довольно протяженной галереи. Обращает внимание ее сходство с пещерными храмами типа террас-мантапам в Мамал — лапураме, Паллавараме и других городах Южной Индии — те же фор­мы карниза и парапета с акротериями в виде миниатюрных арочных ниш. Южноиндийские пещерные храмы типа мантапам представляли собой углубленную в скалу террасу или лоджию с одним или несколь­кими рядами внутренних колонн и крошечными святилищами, высечен­ными в задней и боковых стенах террасы. Пещерные мантапам по своему плану и фасаду очень похожи на современные жилые дома Южной Индии, имеющие подобные террасы, лоджии. Изображенный

Мамаллапурам. Высеченная в скалах мантапам-терраса со святилищем. VII в. н. э.

В росписях Аджанты вытянутый в плане многоколонный сквозной па­вильон с поперечными боковыми глухими стенами, очень вместитель­ный по виду, возможно был рассчитан для приюта и отдыха просителей, странников, приезжих гостей. Этот павильон по своим пропорциям и формам ассоциируется с многоколонным залом — мантапам в При­брежном храме в Махабалипураме и в храме Кайласа в Канчи. Четыре ряда колонн, стоящих между глухими боковыми стенами дворцозых павильонов (а в храмах — между боковыми глухими пилонами), под­держивают тяжелый антаблемент, составленный из нескольких рядов поперечных балок и прогонов. Квадратные в плане, открытые четырех— столпные павильоны используются при храмах для жертвенника.

О взаимосвязях народного и культового зодчества. Городские жилые постройки Таксилы, фрагментарные остатки Паталипутры, отно­сящиеся к периоду между VI в. до н. э. — V в. н. э. являются важным, но далеко недостаточным звеном в истории жилищного строительства. Последующие сохранившиеся памятники от периода между III в. до н. э. и поздним средневековьем почти ограничиваются сооружениями, ко­торые в той или иной степени связаны с культом.

Данные изобразительного искусства от времени между III в. до н. э. и VII в. н. э. довольно отчетливо выявляют взаимосвязи в развитии куль­тового и гражданского зодчества в период древности и раннего средне­вековья.

При сопоставлении всех имеющихся данных по жилищному строи­тельству: археологических сведений по культуре Хараппы, Таксилы, древнеиндийских текстов «Шильпашастра» и данных изобразительного искусства обнаруживается довольно любопытный факт: на протяжении многих столетий, в различных районах Северной и Южной Индии встре­чаются одни и те же типы и формы жилой постройки, оказавшие впос­ледствии довольно сильное воздействие на формирование культовой архитектуры.

Консерватизм в жилищном строительстве проявляется больше, чем в других областях архитектуры. Это вполне естественно, почти постоян­ными остаются те факторы, которые обусловили его характер: климат, природно-географическая среда, быт, образ жизни и в результате всего сложившийся психический склад народа. И все же эта типологическая устойчивость является поразительной, если учесть большие террито­риальные размеры Индии, разнообразие климатических и других усло­вий в различных ее районах.

Характерный тип жилья сложился в результате оседлого образа жизни, связанного с основным занятием жителей — земледелием в плодородных долинах Инда и Ганга, богатых лесами и глиной. Уста­новившиеся каноны и традиции, освященные религией, помогли закре­питься определенным типам построек и распространиться по всей

Мамаллапурам. План и фасад скаль­ной мантапам, VII в. н. э.

Канчипурам. Мантапам — зал для молящихся в комплексе Кайласанат — ха, VIII в. н. э. План и фасад

Стране. Совершенно очевидно, что эти виды построек могли сложиться а результате использования одних и тех же строительных материалов и выработанных в результате их применения конструктивных форм пе­рекрытия, стен и других частей здания.

Ранние сооружения, высеченные в скалах от 111—11 вв. до н. э. в Сита Мархи (Сон-Бхандаре), Ломас Риши (в скалах Барабара, штат Бенгалия), обнаруживают необычайное сходство с современным жили­щем аборигенных племен тода.

Продолговатое в плане жилище тода имеет сводчатое перекрытие, устланное толстым слоем тростниковой соломы. С одного торца подко­вообразного очертания между каркасными стойками прорезан входной проем.

В пещерном храме Ломас Риши мы видим тоже вытянутое в пла­не помещение, перекрытое сводом и имеющее вход с торца.

Ломас Риши. Пещерный храм, III в. до н. э.

102

III.

Г — 4Hi

У

Перахора. Модель греческого дома, VIII в. до н. э.

Гунтупалле. Пещерные сооружения, I в. до н. э. Сон-Бхандор

Современное жилище аборигенных племен тода

Среди скальных сооружений II в. до н. э. — II в. н. э. в Аджанте, Бхадже, Питалкхоре, Насике, Бедсе, Канхери, Кондейне, Карли, Аджан­те и других местах широкое распространение получил так называемый тип чайтья, чаще всего известный как храм последователей буддизма, внутри которого ставился предмет их культа — монолитный ступа.

Чайтья главным образом характеризуется наличием сводчатого пе­рекрытия над помещением, продолговатым в плане. Обычно свод под­держивал каркас из согнутого бамбука или дерева. Большие пролеты перекрывали арочные деревянные фермы. Торцовый фасад заканчи­вался аркой в форме подковы. В нем устраивался оконный проем, по­лучивший также название чайтья.

Существовало несколько видов здания типа чайтья и в основном они различались по плану: одни имели с одного торца апсиду и покатую вальмовую над ней крышу, другие чайтья были без апсиды. Плановая композиция изменялась в зависимости от расположения входов, кото­рые располагались или со стороны торца или в продольной стороне.

Классическим образцом чайтья признан буддийский храм в Карли, высеченный в скале в 50 г. до н. э. По плану и своим формам чайтья в Карли напоминает христианскую базилику. Продолговатый трехнеф — ный зал закруглен в торце апсидой. Перед входом имеются вестибюль и открытый дворик. Перекрытием для чайтья служит свод, выведенный по деревянным арочным фермам, или по изогнутым дугой деревян­ным ребрам.

Форма чайтья с апсидой могла образоваться в процессе развития при соединении круглой и продолговатой в плане построек. И тот и другой тип построек был, по-видимому, распространен в древнем жи­лищном строительстве Индии.

Пример пещерного храма в Гунтупалле (II в. до н. э.), в котором круглое в плане помещение соединено с прямоугольным сводчатым, предполагает подобный вариант происхождения чайтья. Не исключено также, что чайтья по своим формам принадлежит к исходному типу жилого дома эпохи варварства. В этом нас убеждает наличие подобного типа жилья в античной Греции, представленного в найденной при рас­копках модели постройки из Перахоры, датированной VIII в. до н. э.1.

В предполагаемой конструкции модели жилого дома из Перахоры мы видим каркас, заполненный бутовой кладкой, в центре апсидального закругления стоящий деревянный столб, поддерживавший изогнутые деревянные стропила.

В буддийском храме типа чайтья в центре апсиды на месте столба стоит ступа. Причем необходимо отметить, что целый ряд внутри стоя­щих столбов в буддийских чайтья лишен конструктивного смысла: столбы стоят независимо от верхнего перекрытия, опирающегося на стены.

По-видимому, введение столбов в плановую композицию было вы­звано функциональными соображениями буддийского культа — соблю­дения специфического ритуала прадакшины (церемониального обхода предмета культа).

‘Всеобщая история архитектуры, т. II. М., 1949, стр. 21.

200 О 20О

В Я ТИ Л И Щ Е

Г-1АНТАПАП

Воо см.

Канхерх. Скальный буддийский храм — чайтья, II в. н. э. План

Тер. Кирпичный храм типа чайтья, V в. н. э. План, фасад

Тируттани. Храм типа чайтья, сложенный из камня, VIII в.

Материалов, по которым можно составить представление о внеш­нем облике зданий древней Индии, существовавших до III в. до н. э., не имеется. Тем более ценно единственно уцелевшее со времен древ­нейшей культуры Хараппы изображение деревянного здания, случайно обнаруженное на одной из печатей в Мохенджо-Даро. Здание, пере­крытое сводом и увенчанное шпилями с окнами, заполненными дере­вянной или алебастровой решеткой, имеет выступающий впереди пор­тик или веранду с плоской кровлей.

Весьма примечательным является факт: изображение здания со сводчатым перекрытием, увенчанным шпилями, встречающееся в Мо­хенджо-Даро, III в. до н. э., становится лейтмотивом в рельефах Бхар — хута, Санчи, II в. до н. э. — I в. н. э., живописи Аджанты и скальных ¦сооружениях VII в. Мамаллапурама, так же как и характерный для торца этих зданий фронтон арочного очертания — чайтья.

Интересно отметить, что подобные сводчатые постройки и арки чайтья, запечатленные в рельефах парапетов памятников Аджанты, Мамаллапурама и Канчипурама стали неизменными декоративными мо­тивами средневековых южноиндийских храмов, как бы постоянно на­поминая о далеком прототипе этих сооружений — древнейшем типе жилья. Те же архаичные формы народного жилища прослеживаются в импозантных храмовых башнях — гопурам XVII в.1, органически слив­шихся с южноиндийским пейзажем.

По росписям Аджанты можно установить несколько видов по­строек, оформляющих вход — гопурам, от простой глинобитной или кирпичной оштукатуренной стены с прорезанным для входа проемом м покрытым сверху толстым слоем тростниковой соломы до более сложного сооружения из тех же материалов, но имеющего внутри по­мещение для сторожа и более сложное перекрытие сводчатой формы. Вход располагается иногда с торцов, но чаще всего в поперечном на­правлении. Подобные входные пилоны — гопурам, поставленные по четырем странам света вокруг ступа, встречаются в Амаравати и других южноиндийских ступа.

Точно такие же формы входного пилона видим в храмах Мамалла­пурама VII в. и Канчипурама VIII в.

На стенописях зала № 9 показана деревенская или городская усадь­ба с внутренним двориком, который образуется постройками подоб­ными гопурам, имеющим уже здесь хозяйственное или жилое назна­чение.

Сводчатая постройка изображена в рельефе парапета пещерных сооружений Мамаллапурама.

‘Гопурам — принято называть надвратную башню в храмовых комплексах южной Индии. Это название происходит от деревенских ворот, через которые пропускали скот. Го — буквально означает корова, пура — город.

Городские стены

В рельефе большой ступа в санчи

Ступа

Городские стены

Храм в релоеФе ступд в вхархуте

I 50 Г до н э

| в до н э

/

Крепостнр1е стено! 9 рельефе на севернргх воротах оолршой ступа в санчи 1 в до н. э — 1 в н. э

Городские стены в рельефе на западных воротах большой в санчи 1 в. до н. э — 1 в. н э

Городские стены города

Гос™а™ра(50° гло н э) в магадхе

Жилые постройки в рельефе воротах большой ступа в санчи

В рельефе на южных воротах большой ступа в санчи

Бхархут. Рельефы на ступа, П в. до н. э.

У Бхархут и Санчи (таблица)

Считают, что парапет в скальных сооружениях Мамаллапурама вос­производит в миниатюре устройство монастырских келий. По углам ставились, судя по ратхам. кельи квадратные в плане, перекрытые четырехскатной крышей наподобие ратхи Драупади, а в промежутке между ними — продолговатые в плане, перекрытые сводом.

Представление о подобном сооружении дает изображение мона­стыря Джетавана на рельефах ступа в Бхархуте II в. до н. э., а также остатки буддийского монастыря в Такхт-и-Бахаи II з. до н. э.

Общежитие для монахов — сангхарама — обычно представляло собой застройку одноэтажными однотипными, примыкающими друг к другу самостоятельными объемами монашеских келий, расположенны­ми, как правило, по трем сторонам прямоугольного двора, со ступа в центре. С четвертой стороны, открытой для входа, ставилась ограда с воротами. Наружные фасады обычно оставались глухими. Каждый объем кельи имел самостоятельное, чаще всего сводчатое, перекрытие. По своей планировке монастырь мало чем отличается от планировки деревенского комплекса жилых и хозяйственных построек, описанных в древнейшей литературе и изображенных также на стенописях зала № 9 в Аджанте.

В планировке пещерных сооружений монашеского общежития — сангхарама — повторяется тот же принцип, характерный для наземного одноэтажного монастыря: двор заменяет большой центральный зал

С плоским потолком, окруженный с трех сторон небольшими помеще­ниями келий, а иногда имеющий внутреннюю колоннаду. Вход в ви — хару оформлял портик-терраса с одним рядом массивных столбов (такой тип вихары известен в Кан — хери, Насике, Аджанте).

5оо

2500 с

Таксила. План монастырского комплекса, II в. до н. э.

В росписях зала № 1 обращает внимание небольшой, квадратный в плане павильон с четырьмя ко­лоннами и интересной конструкцией двухъярусного перекрытия с отвер­стиями, очевидно, предназначенны­ми для вентиляции или верхнего света. Павильон напоминает храм Ладкхана в Айхоле, такой же квад­ратный в плане и с тем же видом перекрытия (подобное перекрытие встречается в Орисском храме Па — расурамешвара 700 г.). Предполага­ют, что прототипом храма Ладкхана в Айхоле послужила сантхагара — зал городского совета старейшин (или деревенской общины), извест­ный по древнеиндийской литерату­ре ‘. Судя по описаниям, сантхагара имел вид открытого зала с плоской или четырехскатной крышей, под­держиваемой столбами, без наружных стен. Зал был огражден балю­страдой и приподнят от земли на высокий цоколь. Возможно, сантха­гара в деревне была единственным общественным зданием, где про­исходили открытые заседания старейшин, в которых могло принять участие остальное население. В центре зала находилось председатель­ское место, вокруг него размещались каменные или деревянные скамьи. Храм Ладкхана сохранил характерную для этого сооружения пла­нировку, только наружные столбы превратились в пилястры, появились стены с окнами, заполненными ажурной решеткой. В интерьере нет скамей, они имеются лишь во входном портике. По всей вероятности, сооружения подобного типа использовались буддийскими монахами в своих целях.

В условиях недостаточности материалов по гражданскому строи­тельству древности и средневековья неоценимое значение приобрели монолитные сооружения VII в., так называемые ратхи[30] Мамаллапурама. Это по существу глыбы скал, обращенные резцом скульптора в архи­тектурные произведения. В скале в натуральную величину были вос­произведены вместе с интерьером наружные формы не дошедших до нас построек с фахверковыми стенами с глинобитным или кирпичным заполнением, покрытых штукатуркой с деревянным сводом, крытым толстым слоем тростниковой соломы. Лонгхерст о них пишет: «Здания, которые скульпторы приняли за образец подражания в скале, стояли на каменном цоколе, имели деревянный каркас с заполнением стен кирпичом или глинобитным материалом и были снаружи и внутри ошту­катурены и побелены с раскраской декоративных деталей. Дверные порталы, оконные перемычки, пилястры и вся конструкция верхнего перекрытия — деревянные. Крыши были покрыты медными тонкими листами, укрепленными по краям металлическими пластинками, иногда позолоченными. По коньку крыши устанавливался ряд деревянных по­крашенных или позолоченных шпилей»[31].

По ратхам Мамаллапурама можно установить характер различных видов сооружений от простого крестьянского жилища до крупного мно­гоэтажного здания общественного значения. По своему функциональ­ному назначению ратхи должны были служить храмами (за исключе­нием Бхимы-ратхи), посвященными различным богам.

Если сопоставить воспроизведенные в скальных сооружениях Ма — *аллапурама архитектурные формы и виды построек с изображениями на рельефах ступа в Бхархуте и Санчи, а также на стенописях Аджанты, то предстанет удивительная картина, в которой трудно будет отли­чить гражданское здание от культового. Только человек, знакомый с индийской мифологией, может по характеру декора и скульптуры на ратхах Мамаллапурама установить между ними разницу.

Ратха Драупади [32] представляет типичный деревянно-каркасный до­мик, перекрытый четырехскатной крышей. В то же время она удиви­тельно похожа на храм, изображенный в рельефах Гангаватарама в Ма — маллапураме и на стенах сооружений в Ундавалли и в Бхархуте. Этот простейший тип храма в виде одного святилища называют альпапра — седа. Предполагают, что в ратхе Драупади был воспроизведен в скале деревенский передвижной храмик, который обычно вывозят в дни ре­лигиозных процессий, являющийся в свою очередь обыкновенной мо­делью крестьянского дома.

Подобные постройки (не квадратные, а круглые в плане) встре­чаются в рельефах Бхархута, а также в скальных сооружениях Ломас Риши и Гунтупалле. В бенгальских деревнях и поныне строятся круглые амбары, напоминающие древние постройки. Приподнятые на каменный или глинобитный цоколь их стены из бамбука перевиты ивовым прутом, обмазаны глиной и имеют конусообразную крышу из тростниковой со­ломы и листьев.

Остальные ратхи, как считают многие исследователи, базируются на происхождении двух основных типов сооружений буддийского культа: монастыря-вихара и храма-чайтья. С этим нельзя не согласиться, имея при этом в виду, что буддийские чайтья и вихара в свою очередь осно­вываются на более древнем прототипе — народном жилище.

Из трех монолитных ратх типа чайтья лучше всего воспроизводит эти формы ратха Накула-Сахадиева. Ей подобны уцелевшие два кир­пичных храма в Tepe, Тируттани и храм Капотешвара в Чезарле, дати­рованные IV—V вв. В отличие от ратхи Накула Сахадева ратхи Бхима и Ганеша[33] не имеют апсиды, а перекрывающий их свод с обоих тор-

А. А. Короцкая

Мамаллапурам. Монолитное сооружение ратха Драупади, VII в. н. э.

Деревня близ Каль­кутты. Современная постройка амбара

Цсв заканчивается арочными фронтонами. Несмотря на большое сход­ство ратхи между собой несколько различаются.

Ратха Ганеша — одноэтажное сооружение с трехъярусным башен­ным верхом декоративного характера. Внизу помещается целла, вход в которую устроен не в торцах, а в продольной стороне. Торцовые м задняя стены оставлены глухими и декорированы часто расставленными

8*

115П >

Мамаллапурам. Монолитная ратха Накула-Сахадева и фрагмент фронтона ратхи Бхимы,

Тонкими пилястрами. По бокам входа расположены ниши со скульп­турными изображениями стражников — дварапалами. Считают, что ратха Ганеша послужила прототипом надвратной башни — гопурам, оформляющей вход в южноиндийский храмовый комплекс.

Ратха Бхима, оставшаяся незаконченной, — двухэтажная; на первом этаже, очевидно, предполагается многоколонный зал, открытый с четы­рех сторон. На втором этаже на стенах изображены в рельефе двер­ные и оконные проемы, обрамленные пилястрами, выходящие на пло­скую крышу, огражденную парапетом, составленным из миниатюрных моделей двух типов зданий: чайтья и альпапрасада (подобного ратхе Драупади). На стенах ратхи Бхимы отсутствуют какие-либо скульптур­ные изображения и не обнаруживается вообще каких-либо признаков, указывающих на ее назначение, возможно, она служила приютом для лаломников. Ратха Бхима — это уже усовершенствованная в течение

Мамаллапурам. Монолитная ратха Ганеша, VII в.

Многих веков чайтья, которая могла служить крупным общественным зданием с верхним светом и большим внутренним пространством, пе­рекрытым сложным деревянным сводом. Интерьер подобного соору­жения легко представить по многочисленным примерам пещерного зодчества в Карли, Аджанте и других местах, где чайтья служила в ка­честве буддийского храма.

Ратхи Арджуна и Дхармараджа (последняя 10 м высотой) вос­производят в монолите скалы трех и четырехэтажное здание башенного типа пирамидально-ярусной композиции. К сожалению, интерьер остал­ся не законченным, но можно представить, что в центре каждого этажа должен был помещаться общий зал со стоящими внутри столбами, под­держивающими перекрытие. Снаружи этот зал окружала открытая тер­раса, опоясанная со всех сторон крошечными помещениями (которые могли служить кельями).

Письменные источники свидетельствуют о широком распростране­нии таких зданий в Индии. В архитектурном трактате «Манасара» 1 при-

Мамаллапурам. Монолитная ратха Бхима, VII в. н. э., западный фасад 118

Мамаллапурам. Монолитная ратха Бхима, VII в. н. э., юго-восточный фасад

Водится несколько видов многоэтажного здания, чаще всего квадрат­ного в плане, пирамидально-ярусной композиции, в одинаковой степе­ни предназначенного для культовых и гражданских целей. Интересно сравнить дворцовую башню (она служила женскими покоями) XVI— XVII вв. в Танжуре, с шикхарой (башенным верхом) Большого храма (Брихадешвара) XI в., расположенного в том же городе. В шикхаре со­храняется тот же пирамидально-ярусный характер, только реальная этажность, свойственная гражданским зданиям, в храме исчезла, она ста­ла иллюзорно-декоративной, изображаемой на внешней поверхности шикхары (она полая внутри). Таким образом, здесь формы, имевшие утилитарный и конструктивный смысл, превратились в декоративные и под обильным пластическим убором с трудом угадываются структурные основы. Прототипом шикхары Большого храма так же, как и для

[1] Датированного VI в., в других источниках XI—XIV вв.

Мамаллапурам. Ратха Дхармараджа VII в.

Других южноиндийских храмов, послужила монолитная ратха Дхарамараджа в Мамаллапураме.

Из письменных — источников также известно, что сангхарама (или вихара) в крупных монастыр­ских комплексах, как, например, в Наланде, Матхуре и других ре­лигиозных буддийских центрах, очень часто строилась в несколь­ко этажей. В помещениях этих зданий не совершались культовые обряды и потому их вполне мож­но отнести к светским сооруже­ниям.

Фергюссон приводит рекон­структивное изображение пяти­этажного наземного монастыр­ского здания типа вихары, при­няв за основу архитектурную композицию монолитной ратхи Дхармараджи в Мамаллапураме[34]. Пещерные вихары, как правило, одноэтажные, но встречаются от­дельные примеры многоэтажных в Ундавалле и Эллоре. Здесь по­мещения построены друг над другом в три или четыре этажа, сохраняя по фасаду пирамидаль­но-ярусную композицию, по-ви­димому, в подражание существо­вавшим подобным наземным зданиям.

Представление о крупной мо­настырской многоэтажной пост­ройке типа сангхарама (часто на­зываемой вихара) дает китайский путешественник V в. Фа-Сянь, описывая грандиозное пирами­дально-ярусное здание монасты-

О

О

О о

О

О о

О

О О

О о

О

11,

О

О

О

О

О

»

О о

О

О.

О

О

• •

О

О

О

• •

Г

О

О

• о

О

О

О

О

О

О

О

Ъ (•

О

Э

О о

О

О о

О

О о

О

О

Многоэтажное здание из трактата, Ман — сара (V—XI в. н. э.). Рисунок по черте­жу П. К. Ачария

Танжур. Многоэтажная башня дворца, XVI в. н. э.

Ря, виденное им в Пурушапуре1, в котором количество внутренних помещений — исчислялось сотнями. Так, на первом этаже число комнат достигало пятисот, а все последующие этажи имели на сто комнат меньше[35]. Это башенное сооружение было воздвигнуто над останками Будды императором Канишкой в I в. Здание имело кирпич­ное или каменное пятиэтажное основание высотой в 45 м и деревян­ную башенную надстройку в 13 ярусов высотой 120 м, увенчанную ме­таллическим стержнем, на котором были укреплены медные позоло­ченные 25 зонтов высотой в 26 м. Таким образом, по этим данным об­щая высота башни достигала свыше 191 м[36].

Этот памятник по своей красоте и размерам был единственным сооружением подобного рода в Индии и являлся одним из чудес Азии

Танжур. Многоярусная башня-шикхара над святилищем Большого хра­ма, XI в. н. э., фрагмент

Танжур Большой храм (Брихадешвара) XI в. Фрагмент наружной

Танжур. Большой храм (Брихадешвара) XI в.

Удайгири. Скальный храм, IV в. н, э. План и

Ского здания, II—III в. н. з.

В древнее время. Башня была полностью разрушена и сохранилась лишь ее описание. Несмотря на возможное преувеличение, оно явля­ется для нас важным свидетельством того, что индийские зодчие были искусными и опытными мастерами строительства многоэтажных высо­ких зданий.

Санчи. Рельефы с изображениями городских построек на восточных воротах ступа I в. до н. э.

В Наланде сохранились руины огромного монастырского ансамбля.

Здесь были сосредоточены здания храмов, ступа, общежитий для монахов и студентов, гостиниц и зданий другого назначения, судя по описаниям китайских путешественников Фа-Сяня, V в., и Сюань-Цзана, VII в. Наланда оставляла сильное впечатление на современников. По словам Сюань-Цзана**, огромные архитектурные комплексы были окружены высокими кирпичными стенами с выходами, защищенными прочными воротами. В центре комплекса возвышалось большое учеб­ное заведение с примыкающими к нему восемью отдельно стоящими просторными залами. Сказочно красивые павильончики увенчивали ве­ликолепные, ярко раскрашенные многоэтажные здания. Среди них вы­делялась обсерватория, касавшаяся, по словам Сюань-Цзана, своим башенным верхом облаков. Многочисленные помещения для священ­нослужителя и наставников, сгруппированные вокруг внутренних дво­риков, отличались богатством убранства: расписные карнизы, резная балюстрада, красные столбы, покрытые резьбой и живописью, на кры­шах блестела и переливалась тысячами оттенков яркая цветная чере­пица. Отдельные здания были выше 60 м, и в одном из них — пяти­этажном— стояла медная статуя высотой 24 м. Крыши были покрыты, возможно, позолоченной медью или цветной черепицей. Во внутрен­нем убранстве применялись драгоценные камни и самоцветы. Деревян­ные колонны и балки ярко раскрашивались (часто в красный цвет). Описание построек в Наланде вполне можно отнести к сохранившимся в Непале и в Бхадгаоне многоярусным пагодам из темно-красного кирпича, крытым яркой черепицей или листовой медью, имеющим внутри деревянные колонны, покрытые декоративной резьбой. Самое высокое здание в Наланде, достигавшее высоты около 90 м, являлось одним из крупнейших сооружений своей эпохи.

Таким образом, используя все имеющиеся в нашем распоряжении данные, мы пытались представить картину жилищного строительства от простого крестьянского жилища до крупного дворцового комплек­са. Социально-экономические изменения, происходившие в V—VIII вв. в индийском обществе, не могли затронуть основ гражданского строи­тельства. Крестьянские жилища, дома городских жителей, усадьбы и дворцы строились в старых традиционных формах с использованием тех же материалов.

Глава IV



.