Раннего средневековья

Га

Ж ^НЯ труктуру и архитектурный облик городов, существовав­ших в период раннего средневековья, и развитие градо­строительства в это время трудно представить по немно­гим уцелевшим фрагментам поселений и письменным свидетельствам современников. Индийские исследователи считают, что определенные планировочно-структурные принципы, характерные для городов дрез — нейшей культуры Хараппы[20], сохранили свое значение для градострои­тельства не только раннего средневековья, но и более позднего пе­риода. В доказательство этого положения обычно приводят планировку города Джайпура, заложенного в XVIII в. по образцу АЙ0ДХИ1И — древ­ней столицы государства Магадха, а также целый ряд теоретических положений по градостроительству, изложенных в древнеиндийских текстах, которыми продолжали руководствоваться средневековые стро­ители.

Культура Хараппы[21] зародилась и выросла в бассейне великих рек Инда и Ганга. Обнаруженные в долине реки Инд идентичные два города Мохенджо-Даро и Хараппа, стоящие на расстоянии друг от друга 660 км, по уровню градостроительной культуры превосходили совре­менные им известые поселения Древнего Востока. Прошло, по-види­мому, не одно тысячелетие, прежде чем культура Хараппы достигла этой высокой стадии развития, на которой ее застали археологи между XXX—XV вв. до н. э. Государство Хараппы оставило на своей довольно обширной территории много однородных по характеру планировки, но различных по масштабу поселений — от крупного административного центра (какими были два города-близнеца — Мохенджо-Даро и Хараппа до небольшой деревни. Поселения обычно окружались стенами иногда в несколько рядов с укрепленными воротами, дозорными вышками. Большинству селений свойственна довольно регулярная внутренняя пла­нировка и ориентирование главных улиц по странам света’, применение в жилищном и крепостном строительстве хорошо обожженного очень прочного кирпича.

Поселения располагались, как правило, на берегах рек или побли­зости от них. В результате сильных наводнений города Мохенджо-Даро и Хараппа несколько раз оставались жителями и вновь застраивались, причем каждый раз старая планировка сохранялась. Таким образом, в Мохенджо-Даро было обнаружено семь однотипных городов, погре­бенных друг над другом, а в Хараппе — шесть, в Лотхале — четыре. Города Мохенджо-Даро и Хараппа были застроены с самого начала по заранее установленной планировочной схеме, отвечавшей их назначе­нию крупных административных и торгово-ремесленных центров. Го­сударство Хараппы вело, по-видимому, довольно оживленную торговлю с внешним миром. Каждый из городов разделялся широкими и прямы­ми улицами (ширина улиц доходила до 9—10 м) на крупные кварталы из сблокированных домов. Над городом на искусственном холме воз­вышалась цитадель, укрепленная двойными стенами, мощными башня­ми и воротами. Внутри цитадели расположены крупные архитектурные комплексы, но их назначение до сих пор не установлено. Предпола­гают, что цитадель являлась одновременно административным и рели­гиозным центром государственного значения, в котором были сосредо­точены общественные и административные здания, учебные заведения и комплексы, необходимые для свершения культовых обрядов[22].

Обнаруженный в Мохенджо-Даро выложенный из кирпича водоем (размерами 11,9X7 м и глубиной 2,43 м), окруженный террасами и галереями с примыкающими к ним большими залами и целым рядом отдельных крошечных комнат, имеет большое сходство с общестзеч-

Мохенджо-Даро. План города, XXX—XX в. до н. э.

Ными бассейнами при южноиндийских средневековых храмовых комп­лексах.

На территории обоих городов, раскинувшихся у подножия цитаде­ли, были открыты крытые рынки, здания, похожие на харчевни и постоя­лые дворы, склады и ремесленные мастерские.

Жилые здания в городе различались по величине и благоустройству. Планировочная же структура жилья оставалась для всех примерно оди­наковой; неотъемлемой ее чертой был внутренний открытый двор и расположение жилых помещений на втором и третьем этажах, которые очевидно нередко были деревянными и имели плоскую крышу, исполь­зуемую в качестве террасы. Наряду с многокомнатным жильем были дома, похожие по типу на гостиницы, имелись более скромные и менее благоустроенные здания. Обращает внимание (предназначенный, види­мо, для рабочих) квартал однородных жилых ячеек казарменного типа, находящийся рядом с огромным зернохранилищем и местом для обмо­лота зерна.

Таким образом, в планировке городов и жилища Хараппы выяв­ляется существовавшее в то время социальное расслоение городского населения.

Распространение типизации и стандартизации строительства на тер­ритории Хараппы и обнаруживающийся при этом поразительный кон­серватизм в конструктивно-строительных и архитектурно-планировочных приемах и методах, сохранение на протяжении тысячелетия жесткой планировочной градостроительной схемы — все эти явления указывают на устойчивость социальной экономической структуры, наличие прочной централизованной государственной власти, а также хорошо разработан­ной системы административного управления страной. Кроме того, тако­му постоянству в типах и формах строительства также способствовало установление строгих канонов и правил, освященных религией. Однако, архитектура Хараппы в целом отличается от архитектуры древних теок-

Мохенджо-Даро. Общественный бассейн, XXX—XX в. до н. ».

СеВерные борота

Северо­Восточная башня

Таксила. План поселения Сиркапа, 50 г. до н. э.— 150 г. н.

Ратических государств Египта и Месопотамии — она по своему харак­теру более демократична.

В строительстве Хараппы не встречаются гробницы, храмы или цар­ские чертоги, подавляющие человека своей грандиозностью, подобные тем, какие сооружались в других странах Древнего Востока. Городская цивилизация Хараппы впервые в истории мирового зодчества обеспе­чила большинству своих жителей сравнительно высокий (для своего времени) уровень благоустройства и комфорта. При раскопках было найдено много искусно сооруженных, выложенных кирпичом колодцев. Ванная комната и место для мусора являлись неотъемлемой принад­лежностью почти каждого дома. Общегородская система канализации с магистральными каналами, отстойниками, стоками для отвода дожде­вых вод отличалась большой продуманностью и тщательностью испол­нения.

Причины упадка и гибели цивилизации Хараппы неизвестны. Кроме стихийных бедствий, исследователи предполагают внешние вторжения более сильных кочевых племен, поселения деревенского типа которых находят в верхних слоях разрушенных городов Хараппы. Наиболее уце­левшим из городов с гражданскими постройками древнего периода яв­ляется Таксила Можно ли считать сохранившиеся поселения Таксилы одним из связующих звеньев в градостроительстве древности и сред­невековья Индии? На этот вопрос трудно ответить. Раскопки позволяют проследить историю Таксилы примерно с VI—V вв. до н. э. до V в. н. э., т. е. в тот период, когда Северо-Запад Индии подвергался вторжениям со стороны персов, греков, щаков (саки), парфян, кушан и, наконец, гуннов-эфталитов, разрушивших в V в. н. э. город почти до основания. Таксила, так же как и другой не менее важный город Матху — ра (к сожалению почти не сохранившийся), лежал на основной магист­рали, которая проходила через Кашмир и Бактрию, связывая Северную Индию с Ираном и Средней Азией.

За все это время г. Таксила оставался важным экономическим, культурным и административным центром Северо-Западной Индии, ко­ренное население которого составляли индийцы и основной уклад жиз­ни и культуры оставался в основном индийским. В результате раскопок на месте Таксилы были обнаружены три укрепленных поселения город­ского типа, расположенных поблизости друг от друга: Бхирмаунд, Сир — кап и Сирсукх, созданные в разное время между VI в. до н. э. и V в. н. э. Наиболее ранний из трех — Бхирмаунд, основанный, возможно, персами на месте древнеиндийского города, не обнаруживает каких — либо черт, свойственных индийскому градостроительству: город имеет

1 Название, данное древними греками. Индийцы называли Таккасила, а на санскри­те Такшашила. См. в кн. Ильина Г. Ф. Древнеиндийский город Таксила. М., 1958.

Хаотическую планировку, отсутствуют цитадель, культовые или обще­ственные сооружения, сады, парки.

Бактрийские греки, завоевавшие этот район во II в. до н. э., пост­роили рядом с Бхирмаундом новое поселение Сиркап, расположив его в удобном месте, защищенном с юга горами, а с севера рекой. Неиз­вестно, определилась ли прямоугольная сетка улиц Сиркапа под влия­нием практики древнеиндийского градостроительства или эллинистиче­ского. В течение двух с половиной веков регулярная планировка Сиркапа не изменялась, несмотря на то, что он неоднократно разру­шался и перестраивался. Город был окружен каменной стеной протя­женностью около 5,5 км с высокими (толщина стен варьировалась от 4,5 до 6,5 м) башнями, имеющими бойницы. Единственные городские ворота со своей сложной системой укреплений представляли сами по себе миниатюрную крепость

С середины I в. н. э. и до конца III в. Северо-Запад Индии и часть долины Ганга входили во владения могущественной Кушанской импе­рии, распространившей свою власть на значительную часть территорий Средней и Центральной Азии м Ирана и не уступавшей по своему ве­личию и значению Римской, Парфянской и Ханьской империям. Кушаны создали на месте Таксилы новое поселение, называемое теперь Сир — сукх. Город в плане был прямоугольным (со сторонами 1,3X1 км), ок­ружен крепостными каменными стенами (толщиной около 6 м).

В городском ансамбле доминировали крупные монастырские комп­лексы, в которые входили культовые сооружения (ступа и чайтья), жилые и хозяйственные постройки. Со временем в условиях усилив­шейся в IV в. н. э. опасности для буддийского монашества со стороны как внешних, так и внутренних врагов монастыри стали больше похо­дить на крепости. В 460 г. Таксила была опустошена эфталитами, и дальнейшая его судьба остается почти неиззестной.

От многочисленных городов и построек древности и раннего сред­невековья, упоминаемых в древнеиндийской литературе, сохранились остатки лишь немногих.

Крупнейшим торговым городом была Паталипутра, бывшая в IV— 111 вв. до н. э. столицей Маурьев, а IV—V вв. н. э. — столицей государ­ства Гупт. В раскопках были обнаружены фундаменты городских стен и фрагментарные остатки дворца Ашоки от III в. до н. э.

На пути, соединявшем Паталипутру с важным западным портом на побережье Аравийского моря — Бхригукачха (Броч), стояли древние города Уджаяни, бывший когда-то блестящей столицей государства Магадха, Санчи с уцелевшим в нем монастырским комплексом от I в. до н. э. и XII в. н. э., в котором прославились ступа № 1 III в. до н. э.— I в. н. э. и храм № 17 V в. н. э., Бхархут, в котором от известного ступа осталась лишь ограда с воротами, хранящимися теперь в Калькуттском музее, Удайгири со скальными сооружениями брахманских храмов, Деогарх с одним из немногих уцелевших ранних брахманских храмов. Вблизи от этого торгового пути буддисты избрали в III в. до н. э. место для своих монастырей, высеченных в скалах Аджанты, Эллоры, Карли, Бхаджи, Насика, Канхери и других местах. К северной границе современ­ного Непала вела дорога через города Шравасати и Вайшала, которые известны лишь по письменным источникам. Оживленным был речной путь по Гангу из Паталипутры и Варанаси (Бенарес), по которому суда направлялись в восточный порт Тамралипти (Тамлук), оттуда на Цейлон, в Египет и Рим.

Вдоль берегов Ганга и Джамны расположились важные торговые и культурные центры: Наланда, Сарнатх, Раджгриха, Варанаси. От горо­да Раджгриха, бышего в VI в. до н. э. столицей государства Магадха, сохранились лишь остатки циклопической кладки городских стен. В На — ланде и Сарнатхе — крупных научно-религиозных центрах, еще про­цветавших в V—VII вв. н. э., — стоят в руинах огромные монастырские комплексы, сложенные из кирпича.

Большой интерес представляет уникальное сооружение театра, вы­сеченное в III в. до н. э. в скалах Рамгарха (штат Мадхия Прадеш, Цент­ральная Индия) довольно миниатюрного, всего на 60 зрителей. Стоит отметить, что театр по характеру планировки с двумя боковыми поме­щениями и двухступенчатым устройством мест для зрителей прибли­жается к театрам, описанным в трактате Бхарата «Натияшастра», и это дает основание предполагать о создании в Индии подобных сооруже­ний независимо от иноземных влияний. О драматических представле­ниях очень часто упоминается в древнеиндийской литературе на сан­скрите и пали (древнеиндийских языках). Обнаруженные у входа в театр фрагменты высеченных на скале надписей на диалекте пракрита рас­крывают назначение театра не только как место драматических пред­ставлений, а также танцев и выступлений поэтов. Это довольно роман­тичное изречение звучит примерно так: «Поэты благородные по натуре и добрые сердцем, которые… (далее надпись утрачена)… В праздник качелей во времена полнолуния, когда вокруг царят шутки и веселье, звучит музыка и люди, украшенные жасминовыми гирляндами…» (над­пись обрывается). В другой надписи говорится о любви танцовщицы, выступавшей в этом театре, к художнику, расписавшему стены близле­жащего к театру сооружения.

В этих редких древнеиндийских памятниках раскрываются мало из­вестные стороны светской жизни народов Индии. В этом отношении большой интерес представляют памятники, сохранившиеся в Нагард — жунаконде — столице небольшого государства Икшваку, расположен­ной на слиянии рек Тунга и Бхадра, от III—IV вв. н. э. Вместе с остатка­ми буддийского монастыря в столице были обнаружены уникальные

Разрез А Б

Рамгарх. План театра, высеченного в скалах, II в. до н. э.

Для Индии сооружения открытого стадиона на семь тысяч зрителей с высеченными вокруг него в скалах галереями, крытого театра и искус­ственного озера, окруженного ступенчатыми скамьями для зрителей спортивных соревнований. Государство Икшваку, так же как и другие государства на юге Индии, вело широкую торговлю с Римом и могло заимствовать характерные для Древнего Рима типы спортивных и зре­лищных сооружений.

Однако трудно более определенно сказать об этих очень интерес­ных памятниках, открытых сравнительно недавно, во время строитель­ства в 50-х годах нашего столетия гидроузла в этом районе. Насколько широко были распространены в Древней Индии подобные сооружения, пока что невозможно ответить на этот вопрос, к сожалению, Индия остается еще недостаточно исследованной, и главное внимание ученых чаще всего сосредоточивалось на культовых памятниках.

К созданным в период раннего средневековья городам принад­лежит Мамаллапурам. Трудно вообразить на месте современной дере­вушки, где среди скал и песчаных дюн едва выделяются скальные со­оружения и стройные башни Прибрежного храма, большой портовый город, бывший в VII—VIII вв. важным центром могущественного влия­ния индийской культуры на близлежащие страны Южной Азии.

Можно предположить, что город окружали оборонные стены с укрепленными воротами, дозорными вышками, похожими на те, кото­рые изображены в рельефах Санчи. Возможно, здесь существовали прямые, как стрелы, улицы, ориентированные, подобно улицам в го­родах Хараппы, по странам света, разделявшие город на кварталы, в которых люди селились согласно своего социального положения, сос — ловно-кастовой принадлежности и профессиональным занятиям. Если следовать свидетельствам древнеиндийских письменных источников, большой портовый город, каким был Мамаллапурам, должен был иметь крытые рынки, склады, постоялые дворы, здания типа гостиниц, игор­ные и публичные дома, спортивные и зрелищные сооружения и целые кварталы для портовых рабочих, грузчиков, слуг и других неимущих, бесправных людей, вынужденных трудиться и обслуживать представи­телей высших сословий.

Ничего не осталось от гражданских построек Мамаллапурама, кро­ме груды щебня и кирпича, каменного трона с изваянием льва — сим­вола Паллавской власти, стертых от времени нескольких каменных сту­пеней, обнаруженных на месте возвышавшейся над городом цитадели паллавских царей.

Следы обширной системы каналов и бассейнов, охватывавшей всю территорию города, находят в Мамаллапураме, бывшем не только крупным портом, а также служившим своего рода морским «курор­том». Зная изысканность придворного быта и следуя описаниям очевид­цев, можно представить здесь искусно разбитые в былое время сады и парки со струящимися фонтанами, бассейнами, окружавшие дворцы с многочисленными и разнообразными по формам легкими и нарядными павильонами и галереями, беседками, подобными тем, какие можно видеть в росписях Аджанты. С дворцовых террас на восток открывалась безбрежная даль морских просторов с подплывающими к городу суд­нами из далеких и близких стран: Китая и Византии, с островов Суматра, Цейлон, Ява. А внизу у подножья утеса на торговой площади и улицах можно было наблюдать кипучую деятельность торгового и ремеслен­ного люда.

С тех же дворцовых террас в сторону запада перед взором рас­крывалась далекая перспектива на плодородные долины, покрытые густой сетью оросительных каналов, плотин и мостов, широкие моще­ные дороги и поблескивавшие воды сооруженных в это время огром­ного искусственного озера и канала, по которому в столицу Паллавов следовали иностранные корабли, груженные товарами, а вместе с ни­ми рыбацкие простые лодки и увеселительные шхуны и яхты.

Дороги и каналы вели не только в столицу, но и в другие города. В праздничные дни, видимо, большие толпы людей двигались в направ­лении бывшей столицы Икшваку—Нагарджунаконду, где в выстроен­ном еще в IV в. н. э. грандиозном стадионе собирались тысячи зрителей спортивных соревнований, массовых танцев, драматических представле­ний, о которых известно из древнеиндийского трактата по театрально­му искусству «Натияшастра».

65

Сохранившиеся лишь в камне памятники Мамаллапурама представ­ляют небольшую часть многочисленных сооружений этого большого делового и культурного центра VII—VIII ев. н. э.

Важным источником познания индийского градостроительства яв­ляются дошедшие до нас многочисленные древнеиндийские тексты «Шильпашастра». При всей исключительной их ценности тексты, к сожалению, как уже отмечалось, страдают существенным недостатком. В большинстве случаев трудно установить дату и место их возникнове­ния и тем самым почти невозможно определить по ним какие-либо исторические этапы развития индийского градостроительства.

Индийские ученые предполагают, что основы «Шильпашастры» бы­ли заложены в то время, когда складывалась градостроительная куль­тура Хараппы. Так это или нет, — вопрос, требующий специального ис­следования. Даже при самом поверхностном сопоставлении археоло­гических данных по цивилизации Хараппы и отдельных теоретических положений, изложенных в руководствах по строительству, «Шильпаша­стра», обнаруживаются общие связывающие эти источники черты.

Общность в характере форм расселения, проявляющаяся в куль­туре Хараппы [23] и в теоретических работах, дошедших до нас от древ­ности, могла быть обусловлена тем, что основу экономики страны всегда составлял один и тот же способ производства — оседлое земле­делие.

Могла лишь временно прийти в упадок строительная техника в связи с общим упадком культуры Хараппы, вызванным по всей вероят­ности обострением классовых конфликтов, нашествием варварских пле­мен и в дополнение ко всему рядом стихийных бедствий. До образо­вания крупных рабовладельческих государств после падения Хараппы, когда еще не было налажено хозяйство и замерла внешняя торговля, не могло быть мощных городских центров, а деревня была основным видом поселения.

Различные виды и типы населенных пунктов, известные в культуре Хараппы и в классификации городов и селений по «Шильпашастра», судя по всему, должны были входить в одну административную цент­рализованную систему. Будь то деревня, торговый порт или фортифи­кационный пункт—все они находились в политической зависимости от города, в котором был сосредоточен управленческий аппарат. Даже те ранние города, образовавшиеся в местах, благоприятных для внешней торговли, не смогли отделиться и превратиться в самостоятельные по­литические единицы. Древняя Индия, по-видимому, не знала городов наподобие греческих полисов. За исключением крупных религиозных и торговых центров и портов индийские города в своем большинстве развивались не только в период древности, но и средневековья не на базе отделения ремесла и торговли от сельского хозяйства, а как ад­министративные центры с укрепленными резиденциями правителей и крупных чиновников. Если правитель терпел неудачи или поражения в часто возникших междуусобных войнах и был вынужден покинуть свою резиденцию, город, не имеющий своей самостоятельной экономиче­ской базы, быстро прекращал свое существование. Индийские правите­ли предпочитали, как правило, не оставаться в унаследованных от пред­шественников резиденциях, а строить для себя на новом месте новые дворцы, не заботясь о реставрации или перестройке старых зданий. Вокруг новой царской или княжеской резиденции возникал нередко целый город, сооружения которого отвечали новым вкусам и требова­ниям.

Столицы государств (а их в Индии всегда оставалось великое мно­жество, политическая раздробленность —наиболее характерное со­стояние для Индии) часто менялись и переносились. Так, например, сто­лицы государства Магадха переносились в течение 300 лет не менее 7—8 раз (существуют и другие, более поздние примеры — Дели, вокруг которого во времена мусульманского владычества выросло 7 городов — резиденций различных правителей, или Гвалиора с примыкающими к нему городами Багха и Лашкара).

В какой-то степени специфические условия градостроительства в Индии стимулировали развитие архитектуры, и не случайно этим воп­росам уделялось большое внимание в древнеиндийских текстах. В предназначенном для правителей, например, известном политико — экономическом трактате «Артхашастра» (датируемом III в. до н. э.) в отдельных главах имеется довольно подробное изложение руководст­ва по строительству городов, укрепленных пунктов, поселков, а также по системе административного деления ‘.

Судя по этому трактату и другим свидетельствам, деревня, назы­ваемая грама[24], оставалась основным видом расселения.

Для защиты от военных нападений и диких зверей, так же как и в ранний период, строились различного рода укрепления в виде земля­ных валов и крепостных стен. Чаще всего укрепления сооружались вокруг нескольких деревень (их число иногда доходило до нескольких сотен). Правителю какого-либо княжества или государства рекомендо­валось установить размеры деревни с населением из представителей шудра (четвертого сословия), занимающихся главным образом зем­леделием, не менее ста и не более пятисот семей с границами в одну или две кроши (3,5 км). Границы между селениями должны быть уста­новлены естественными — по рекам, горам или лесам.

На 800 селений полагалось создать крупный административный ок­ружной центр, на 400 селений — районный центр, на 200 населенных пунктов — волостной центр, а объединенные 10 селений должны были иметь местный центр. По границам территории всего владения долж­ны быть поставлены крепости и установлены сторожевые посты.

Город должен находиться посреди населенной, хорошо укреплен­ной по границам области и с одобрения зодчих он должен быть распо­ложен у слияния рек, на берегу пруда или искусственного водоема. Питьевой водой снабжались из колодцев и специальных резервуаров даже в тех случаях, когда города располагались на берегах рек и во­доемов, что, по-видимому, объясняется соображениями гигиенического порядка.

Город должен быть окружен наполненными водой рвами, каждый шириной 20 м, а также хорошо утрамбованным (при помощи слонов) земляным валом высотой около 11 м, на котором должны быть возд­вигнуты кирпичные стены толщиной от 3 м до 6 м и высотой от 6 м до 12 м. На определенных расстояниях друг от друга должны стоять сто­рожевые вышки, а между ними — надвратные двухъярусные башни, соединенные между собой балконами. В надвратной башне по тому же описанию «Артхашастра» должны находиться комнаты, большой зал, ко­лодец, две веранды и верхний терем. Внутри, за укрепленными стена­ми должны быть расположены: склады для боеприпасов и продуктов, здание для женщин и детей, оросительные сооружения, рощи и куль­товые здания, отстоящие от других построек на 180 м. Стены должны иметь 12 ворот, ориентированных по странам света. К городу должен примыкать торговый поселок.

Для царской резиденции отводилось наилучшее место застройки, в котором она занимала V9 часть. Главный фасад дворца обращался на восток или на север. К дворцу с северо-востока примыкали здания для жрецов, советников, для жертвоприношений, а с юго-востока — здания хранилищ, кухонь, слоновых стойл и т. п. За пределами царской резиденции размещались торговые ряды, ремесленные мастерские, воинские склады, арсеналы, а в центре города — культовые здания и сокровищницы.

В «Артхашастра» так же как и в других текстах рекомендуется варьировать ширину городских улиц и дорог в зависимости от их зна­чения; дороги отводились отдельно для пешеходов, для транспорта на слонах, для верблюжьих караванов, для повозок на лошадях и других животных. Для военных дорог и караванных путей ширина проезда устанавливалась равной 7,2 м, для дорог, ведущих к месту кремации, — 14,4 м.

Письменные источники подтверждают, что градостроительные пред­писания «Артхашастра» осуществлялись в жизни, так, например, иззест — но, что город Гиривриджа, бывший в 800 г. до н. э. столицей государ­ства Магадха, опоясывался несколькими рядами стен. Внешний пояс стен, окружавший, по-видимому, город вместе с прилегающими селе­ниями, был протяженностью около 50 км, имелось 64 въезда в город и 32 больших ворот, специально защищенных башнями, сложенными из булыжных камней.

Близкой по характеру к Гиривридже была Паталипутра, бывшая сто­лицей Маурьев и Гупт, если судить по дошедшему до нас описанию Ме — гасфена — греческого посла при дворе Маурьев от 300 г. до н. э. Более или менее постоянное место для столицы Паталипутры определилось благодаря важному в стратегическом отношении расположению города у слияния рек Ганга и Сона. Глубокие рвы и мощные крепостные стены с сотнями дозорных вышек, с 64 входными воротами подъемными мостами окружали территорию города, почти прямоугольного в плане (периметр 14X1,5 км), вытянутого вдоль берега Ганга. Паталипутра отличалась прекрасной планировкой широких и прямых улиц, многочис­ленными зданиями типа гостиницы, имелись — постоялый двор, игорный дом, зал собраний ремесленников и купцов, спортивные и зрелищные сооружения, крытые рынки и базары. Большинство зданий было из де­рева, некоторые из кирпича, но не было зданий, сложенных из камня. В центре города среди парка с декоративными деревьями и искусствен­ными прудами возвышался царский деревянный дворец ‘.

Городское управление следило за соблюдением правил по строи­тельству, за водоснабжением, канализацией и общим санитарным состо­янием города.

Прекрасным дополнением к письменным источникам служат изо­бражения городов Капилавасту и Кусинагара на рельефах южных ворот ступа № 1 в Санчи (I в. н. э.). Оба города принадлежат к одному уста­новившемуся типу крепостного города. Высокие стены завершены сту­пенчатыми зубцами наподобие зубцов, изображенных в ассирийских рельефах, имеют мощные угловые башни и ворота, фланкированные с обеих сторон почти квадратными в плане пилонами. Снаружи вокруг стен глубокие рвы, по-видимому, заполненные водой. Крепостной ха­рактер внешнего облика города нарушают расположенные на большой высоте от земли нависающие балконы, крытые веранды и галереи, со­единяющие между собой угловые и надвратные башни, широкие ароч­ные проемы и прилепившиеся на самом верху деревянные пристройки жилого вида.

В многочисленных текстах «Шильпашастра» рекомендуются различ­ные планировочные схемы городов и поселков, причем, любое строи­тельство рассматривается независимо от его масштаба — будь то строительство большого города или крошечной деревушки — как дело священное. В одинаковой степени должна быть заранее хорошо обду­мана и установлена строго определенная схема, соответствующая ха­рактеру населенного пункта, с учетом местных условий и требований жителей, а также принимая во внимание принципы, заложенные в бу­дущей планировке. Сообразно организации общественного и личного быта людей, их привычкам и обычаям каждая деревня или город име­ли один или несколько общественных центров, различных по своему характеру и назначению.

Планировочные схемы населенного городского или деревенского пункта, приведенные в «Шильпашастра», чаще всего сзодятся в основ­ном к регулярной планировке с главными улицами, ориентированными по странам света. Так, наиболее распространеннная схема прямоуголь­ного в плане города, состоящего из четырех кварталов, образуемых пересечением под прямым углом глазных улиц, ведущих к городским воротам, рекомендована легендарным архитектором Маха-Говинда в V в. до н. э. (имя этого архитектора впервые упоминается в летописях будд ийского писателя Дхаммапала) и повторяет планировку городоз Хараппы.

Наиболее уцелевший из строительных древнеиндийских текстов ар­хитектурный трактат «Манасара» [25] имеет два раздела, посвященных ру­ководству по строительству деревень и городов. Независимо от того, когда возник этот текст и дошел ли он до нас з первоначальном или переработанном виде, основные положения по градостроительству, по всей вероятности, сохранили свое значение для периода раннего сред­невековья.

В градостроительных главах трактата больше, чем в других его раз­делах, раскрывается характер социальной структуры индийского обще­ства, его классовое и сословное расслоение и становится совершенно очевидной социально-классовая обусловленность образования тех или иных видов населенных мест и особенностей их архитектурно-планиро­вочной композиции.

Жесткая регламентация по классовому, сословному и профессио­нальному принципу проводилась не только во внутренней планировке населенного пункта, а касалась формы расселения жителей в целом (т. е. в общегосударственном масштабе). Для представителей привиле­гированных слоев общества (высших каст или варн) предоставлялись лучшие участки в самом городе или поселке, отделенные парками и са­дами от других кварталов, в которых селились ремесленники и торгов­цы с их мастерскими и торговыми рядами и другой рабочий люд. Иног­да создавались специальные поселения для представителей тех или Иных варн, так, например, планировочные схемы типа «Дандака» и 1 Ach ягу а Р. К. Manasara, р. 63—98.

Плеи вхсда в крепость. Рисунок по тексту «Манасара»

«Сарватобхадра» предназначались для браминов, тип «Кармука» — для представителей торгового класса — вайсия, тип «Чатурмукха» — для представителей варны шудры (город, населенный только шудрами, на­зывается кхета), в которую входили рабочие, слуги.

Кроме того, расселение города или деревни производилось соглас­но профессиональным занятиям жителей. К дворцу примыкали рези­денции министров и других высокопоставленных чиновникоз, служи­телей культа, особняки куртизанок, танцовщиц и полицейские участка. Ремесленники расселялись в отдаленных районах. Люди, занятые мо­лочным хозяйством, располагались в квартале между восточным и юго — восточным направлениями; на территории, расположенной между югом и западом, селились люди, занятые в текстильном, портняжном и са­пожном производстве. В районе между западом и северо-западом се­лились кузнецы, рыбаки, лесники. Лучший район между севером и се­веро-западом предназначался для архитекторов, врачей (вайдия), писа­рей (шринара) и людей других высококвалифицированных профессий. На окраине города или деревни разрешалось селиться людям, рожден­ным от смешанного брака (например, отца — брамина и матери, при­надлежащей к касте вайсия). Худшие земли, обычно на южной стороне, отводились для представителей низших слоев общестза. За пределами города селились неприкасаемые и сжигатели трупоз.

Полученная в наследство от древности форма расселения по клас­сово-сословному и профессиональному признаку получила дальнейшее развитие в период раннего средневековья, когда еще больше стало углубляться классовое расслоение индийского общества. Сохранившую­ся до позднего средневековья систему внутреннего зонирования горо­да, согласно кастовому и профессиональному принципу, можно просле­дить в Джайпуре, заложенном в начале XVIII в. Прямоугольный в плане город разделен главными улицами, ориентированными по странам све­та, на восемь кварталов. Самый крупный квартал в Джайпуре (примерно 1 /V часть города) отведен под крепость и царскую резиденцию, в при­мыкающем к нему квартале селилась придворная знать, следующий

Гвалиор. Вход в крепость XVI в.

Квартал служил жилым районом для привилегированных слоев общест­ва, за ним расположены торговые ряды, ремесленные мастерские и жилые дома. Представители низших сословий (шудры) селились за пределами города, обнесенного крепостными стенами со сторожевыми башнями и воротами для въезда.

В градостроительстве Индии регламентировалось не только терри­ториальное расселение жителей, согласно их социальному положению, но также этажность и высота зданий, общие размеры и даже строи­тельные материалы, из которых сооружались жилые здания. Так, на­пример, шудры (представители низших сословий) не могли воздвигать дома выше одного этажа и употреблять в строительстве камень, кир­пич, а должны были довольствоваться применением глины, камыша, бамбука. Остальные жители должны были соблюдать в этажности жи­лых зданий определенную градацию соответственно с занимаемым по­ложением.

«Манасара» классифицирует населенные места по их ведущему на­значению, по составу населения и характеру планировочной структуры. Имеются в виду административные или торговые центры, порты, цент­ры ремесла и торговли, деревни, населенные земледельцами, поселки для престарелых людей, крупные города, имеющие цитадель, совме­щающие в себе многие функции и заселенные представителями раз­личных сословий и каст, военные поселения, укрепленные пункты, имею­щие стратегическое значение, перевалочные пункты, крепости и другие виды населенных мест.

«Манасара» различает восемь видов деревень и восемь типов го­родов, причем вначале рассматриваются деревенские поселения и в тексте указывается, что планировочные принципы деревень остаются верными и для городов. Город отличается от деревни наличием укреп­ленного пункта — крепости, или специальных оборонных стен. Деревня, так же как и город, может быть населена торговцами, ремесленниками и иметь царскур или княжескую резиденцию, в этом случае она назы­вается пура, так как по численности населения и своему характеру при­ближается к городу. Рекомендуемые в «Манасара» планировочные схе­мы поселений сохраняют характерную черту: магистральные улицы пе­ресекаются под прямым углом и ориентированы по странам света. Исключение составляют типы «Кармука» и «Падмака». Планировка «Кар — мука» предназначалась для торгового города, расположенного на вод­ных путях и в зависимости от местных условий могла принимать различ­ные формы, иногда приближающиеся к дугообразному очертанию

«Падмака» в плане приближается к кругу, или многоугольнику с ра — диально-расходящимися от центра улицами. Необходимо отметить, что

‘ В Южной Индии название Кармука закрепилось за торговым городом.

План „падмака для царской резиденции

План „на н див арт а для столичного города

1,П, Ш, Е?

Зоны Рдсселения ПО КЛАССОВВШ И КАСТОВЫМ РАЗЛИЧИЯМ

Резиденция

План „свастика для большого города

ЖИ/4Ш АО" А

План „кармука для порта или торгового центра

О эзо зоо •

Ш

Оо

.^ЯРР

<| I

Х ВРАХПАНЫ

План .дандака для небольшого населенного пункта

1Ш[ 3



http://antikor.com.ua/ Сергей Токарев государством призванные роман Токарев..