Заключение

Архитектурные памятники Индии раннего средневековья в том со­стоянии, в котором они дошли до нашего времени, не могут сравниться с величественными сооружениями древнего Рима или собора Софии в Константинополе. Ранние индийские храмы V в., сложенные из камня, довольно скромны по размерам и убранству и весьма несовершенны по технике — каменная кладка только начинала осваиваться в это время в Индии. Скальные сооружения V—VIII вв. в известной мере напомина­ют подобные памятники Древнего Египта. Требуется большое вообра­жение, чтобы представить покалеченные временем м варзарской рукой подземные сооружения Аджанты с их немногими фрагментами стенной живописи в виде великолепных просторных залов, покрытых сверху до­низу непревзойденными по мастерству росписями, яркими и сочными по колориту. Еще сложнее представить многолюдный город с деловыми и общественными зданиями, покрытый сетью искусственных каналов, парками с фонтанами на месте пустынного Махабалипурама, где теперь возвышаются только башни Прибрежного храма и едва виднеются скальные храмики мантапам и монолитные ратхи.

Трудно составить цельное впечатление об архитектуре Индии раннего средневековья по тем немногим дошедшим в камне памятникам культа, которые составляли лишь небольшую и отнюдь не главную часть строи­тельства своего времени.

Бесследно исчезли многочисленные города и селения с их разно­образными постройками не только от раннего средневековья, но от бо­лее позднего времени. Поэтому неудивительно, что для истории индий­ской архитектуры приобрели особую ценность мало примечательные на первый взгляд сооружения, как, например, монолитные ратхи Мамалла — пурама, запечатлевшие виды и формы не уцелезших гражданских по­строек.

Исследователи индийской культуры озадачены тем, что Индия оста­вила поразительные по высокому для своего времени уровню градо­строительной культуры — и совершенству строительной техники, но ли­шенные каких-либо следов декора памятники гражданского зодчества, относящиеся лишь к XXX—XV вв. до н. э., а затем за длительный пе­риод своего дальнейшего развития с III в. до н. э. и почти до позднего средневековья сохранила только, утопающие в пластическом декоре, многочисленные сооружения культа: ступа, монастыри, храмы.

Немудрено, что при этих обстоятельствах широко распространилось мнение об особых путях общественного развития Индии и религиозно — мистических наклонностях ее народов, якобы особенно проявившихся в искусстве и архитектуре. Архитектуру Индии нередко представляют явлением иррациональным, наполненным непостижимыми для обычно­го человека символами и мистикой, воплощенными в богатой пластике ее форм.

Однако вряд ли кто сомневается в том, что индийские зодчие не ограничивались возведением культовых построек и основной задачей для них оставалось удовлетворение первостепенных потребностей в жилище, городах, общественных и производственных зданиях, т. е. во всем том, что было необходимо для страны передовой земледельче­ской культуры и высоко развитого ремесла. Известно, что Индия во времена древности и средневековья уступала немногим странам мира первенство по добыче и обработке различных металлов, производству необычайных по качеству тканей, красителей, керамики. Искусно возве­денная сеть оросительных и судоходных каналов, плотин, мостов, мо­щеных дорог свидетельствовала о большом инженерно-техническом ма­стерстве индийских строителей.

Литературное наследие Индии неисчерпаемо по богатству фило­софской мысли, поэтических образов и научно-практических знаний и раскрывает мир сложной и утонченной духовной культуры. И в этом мире, как видно, отрешенность от земных дел и удовольствий, уход в область мистики л религиозных устремлений была уделом лишь не­многих монахов и престарелых аскетов.

Индия была страной земледельцев, искусных ремесленников, спо­собных торговцев, талантливых ученых, поэтов и художников, строите­лей, с обществом, дифференцированным на сословия и касты. Специфи­ка сложной социальной структуры индийского общества и пути его развития определили формирование архитектуры городов и характер различных сооружений Индии. И если нет подлинных памятников архи­тектуры древности и средневековья, приходится полагаться на письмен­ные источники и данные изобразительного искусства и на те сооружения этого времени, в которых больше, чем в других уцелевших сооружениях культа, обнаруживается связь культового зодчества с народным.

От древней и средневековой Индии унаследована обширная лите­ратура по строительству и архитектуре, в которой заключается немало мудрых и рациональных указаний по градостроительству, методам производства, не утративших значения до наших дней. Из-за отсутствия хронологических данных в письменных источниках трудно проследить этапы исторического развития архитектуры, но тем не менее в условиях прочности древнейших традиций, особенно в жилищном строитель­стве, нельзя не переоценить значение богатого литературного наследия по этим вопросам. Судя по письменным источникам, основные планиро — вочно-структурные принципы градостроительства и жилища, характер­ные для городов древнейшей цивилизации Хараппы, сохранили свое значение для архитектуры позднего средневековья. Один и тот же спо­соб производства — оседлое земледелие с его сложными ороситель­ными сооружениями, дополнявшиеся торговлей с внешним миром, и соответствующая социальная структура, в основе которой лежали сос­ловный строй и сельская община, по всей вероятности, и предопреде­лили некоторое постоянство в формах расселения, видах и типах насе­ленных пунктов древней и средневековой Индии. Полагаясь на много­численные, древнеиндийские архитектурно-строительные тексты (Шиль — па-шастра и наиболее известный трактат Манасара), можно представить существование административных, торговых и ре­месленных центров, портов, деревень, заселенных земледельцами, се­лений ремесленников, поселки для браминов престарелого возраста с примыкающими к ним для обслуживания деревнями, селений низких каст и сословий, укрепленных и перевалочных пунктов, крепостей, сто­личных и других крупных городов.

Во многих текстах выявляется узаконенная резкая социально-клас­совая и сословно-кастовая дифференциация, проводившаяся в строи­тельстве городов и жилища. В градостроительстве регламентировалось не только территориальное расселение жителей согласно их положе­нию, занимаемому в обществе, сословно-кастовой принадлежности и роду занятий, а также этажность и высота зданий, общие размеры и даже строительные материалы, мз которых сооружались жилые здания. Так ^например, шудры — представители низших каст — не могли воздви­гать независимо от их богатства (а среди них были торговцы и ростов­щики) дома выше одного этажа и употреблять в строительстве камень, кирпич, а должны были довольствоваться применением глины, камы­ша, бамбука.

Указание в строительных текстах относительно соблюдения одних и тех же планировочно-структурных принципов при строительстве горо­дов и деревень подчеркивает огромное значение, которое в то время сохраняла деревня. Сельская община, так же как и в древности, про­должала и в период средневековья составлять основное ядро общесг — ва. Сельской общине и сословно-кастовой системе Индия обязана со­хранением многих традиций в быту и культуре своих народов.

Сохранению архитектурно-строительных традиций несомненно спо­собствовали выросшая на основе сословно-кастового деления общества специфическая организация строительного производства — шрени — и выработанная в длительной строительной практике система канонов и правил — «Шильпашастра», Благодаря им становится понятным возник­новение одинаковых типов зданий и многих архитектурных и конструк­тивных форм и приемов в различных районах Севера и Юга Индии, как, например, в южноиндийских памятниках Мамаллапурама VII в. и в по­стройках, изображенных в рельефах Бхархута II в. до н. э. Унификация и типологическая устойчивость в строительстве древности, кроме всего прочего, обязана существованию единой административной централизо­ванной системы, которая была возможна при объединении страны в крупные рабовладельческие государства. Будь то деревня, торговый порт или укрепленный пункт — все эти виды расселения находились в политической зависимости от города, в котором располагался управ­ленческий аппарат. Даже те ранние города, образовавшиеся в местах, благоприятных для внешней торговли, не могли в Древней Индии отде­литься и превратиться в самостоятельные политические единицы, напо­добие греческих полисов. Крупнейшими городами, унаследованными от древности, были на Севере — Паталипутра, на Юге — Канчипурам.

С развитием феодализма с его характерными чертами замкнутости и обособленности натурального хозяйства постепенно утрачивается общность в характере форм расселения и пропадают черты стандарти­зации и типизации строительства. В каждом отдельном феодальном княжестве вырабатываются свои местные особенности в архитектуре. В зависимости от различных условий социально-экономического разви­тия отдельных районов страны и традиций народного зодчества по-раз­ному формируется архитектура на местах.

Совершенно по особому протекало развитие градостроительства на Крайнем Юге Индии, где до позднего средневековья главную эконо­мическую силу составляло брахманское жречество и из-под влияния религии не ускользала ни одна область общественной деятельности. В рамках установившихся канонов, освященных религией, исключались какие-либо новшества в методах строительной техники и формах архи­тектуры. Под давлением жизненной необходимости возникали нужные жилые и производственные здания, но город мог расти и развиваться только в пределах храмового комплекса. С веками число сооруженных вокруг храма оград возрастало, а за ними возникали всевозможные галереи, павильоны, в которых совершались торговые сделки, свадеб­ные обряды, поэты читали свои стихи и вступали в философские дискус­сии. Среди великолепных построек этого своеобразного города зате­рялась святыня — храм, доступная только для избранных и резниво оберегаемая жрецами.

Путь к святилищу преграждает огромная статуя священного быка Нанди в специально воздвигнутом для нее павильоне. Эта статуя и вся композиция храмового комплекса невольно ассоциируется с теокра­тическими сооружениями Древнего Египта. Так же, как тысячелетия на­зад, человек угнетается властью земного повелителя — царя; в индуиз­ме, несмотря на его сложную завуалированную богословную форму, продолжает господствовать «грубый культ природы, унизительность которого особенно проявляется в том факте, что человек, этот влады­ка природы, благоговейно падает на колени перед обезьяной Ханумани и перед коровой Сабалой»

Громадные гопурам—надвратные храмовые башни — стали неотъ­емлемой чертой южноиндийского пейзажа. Подавляющие своими раз­мерами и обилием пластического убранства гопурам превратились в символ могущества теократической власти, сосредоточенной в руках брахманских жрецов и феодалов.

В непомерно развившихся за тысячелетие формах и композициях храмовых сооружений XVII в. уже с большим трудом можно различить их раннесредневековые прототипы — монолитные ратхи, комплексы Кайласа в Канчи и Эллоре VII—VIII вв. Эти архитектурные произведения раннего средневековья, созданные на грани двух эпох рабовладения и феодализма, явились необходимым связующим звеном между глубо­кой древностью и поздним средневековьем, затянувшимся в Индии до XVIII в.

Раннее средневековье — переходный этап от старых форм общест­венных отношений и всей идеологической надстройки к новым — явился важным периодом формирования индийской культуры. Культуру и искусство этого переходного времени можно сравнить с теми фрукто­выми деревьями, какие можно видеть в Индии именно весной, когда одновременно с них осыпаются листья и падают созревшие плоды, а вместе ?с тем набухают почки и начинается новое цветение.

С отмиранием рабовладельческой формации неизбежно отмирает класс рабовладельцев, а вместе с ним его мировоззрение и искусство, которое ему принадлежало. Как ни прекрасны лирические произведе­ния Калидасы, но они уже неповторимы так же, как и одухотворенные и величественные в своем невозмутимом спокойствии скульптурные и живописные образы Будды. Грандиозны по своему масштабу и велико­лепны по убранству подземные архитектурные комплексы, высеченные в скалах Аджанты и Эллоры, но и эти произведения не открывают но­вой страницы в истории, а являются завершением пройденного пути. На

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. IX. М., 1957, стр. 136.

Смену пришло искусство, опять же двойственное и противоречивое, и неизбежно отражавшее те социальные и идеологические сдвиги, кото­рые происходили в индийском обществе с наступлением феодализма.

Новое направление в искусстве особенно ярко проявилось в произ­ведениях скульптуры и архитектуры. В массовом строительстве мону­ментальных наземных храмов, исполненных в каменной кладке, в при­влечении наиболее долговечных средств изобразительного искусства — скульптуры — новые общественные силы искали пути упрочения своих идей. Архитектурные сооружения в синтезе со скульптурой становятся в эпоху феодализма могущественным средством воздействия на созна­ние средневекового человека. За период V—VIII вв. сформировались основы будущего развития индийского средневекового монументаль­ного зодчества.

Исторически сложилось так, что классическое завершение зало­женных в Индии основ композиции храмового комплекса, ведущего типа сооружений средневековой монументальной архитектуры, во всем ее блеске и величии можно видеть в преломленных специфическими условиями формах архитектуры Камбоджи — в великолепном ансамбле Ангкора-Вата. Велико и могущественно бы­ло влияние индийской культуры в период раннего средневековья. В истории народов Индии, не переживших периода, подобного вели­кой эпохе Возрождения в Европе, раннее средневековье язилось одной из самых ярких незабываемых страниц. После того, как на За­паде в IV в. рухнула вместе с рабовладельческим строем античная культура Средиземноморья, центр мировой культуры переместился на Восток, и Индия была одной из тех передовых стран, которая в пору своего расцвета сумела обогатить человечество новыми достижения­ми в области науки, философии, литературы и искусства. Именно ран­нему средневековью принадлежат непревзойденные примеры синтеза архитектурных форм с формами изобразительного искусства. Уникаль­ные произведения, созданные в эту замечательную эпоху, являются памятником гению безвестных индийских зодчих, каменщиков, худож­ников и скульпторов.

[1] Marshall S. J. Mohcnjo Daro and the Indus civilisation. London, 1931, vol. 3; Mackay E. The Indus Valley civilisation. London, 1931; Манией Э. Древнейшая культура долины Инда. M., 1951.

[2] Называемой также культурой Хараппы.

[3] Творцами вед считают ариев, завоевавших Индию в X в. до н. э. и говоривших на языке индо-европейской семьи.

[4] Ильин Г. Ф. Религии древней Индии. М., 1959.

[5] По другим данным 380—414 гг.

[6] А. А. Короцкан

[7] Джавахарлал Неру. Открытие Индии. М., 1955, стр. 215.

[8] К. Маркс. Капитал, т. I., 1955, стр. 347.

[9] Marshall J. Taxila. Cambridge, 1951, vol. 1, p. 12.

[10] P i 11 a i С. К. The way of the Silpis. Allahabad, 1948, p. 29.

[11] Один из крупнейших исследователей древнеиндийских текстов по архитекту­ре— П. К. Ачария насчитывает их более трехсот. Acharya Р. К., Architecture of Manasara. London, 1933, p. 46.

[12] Bhattacharya Т., A Study on vastuvidya. Patna, 1948, p. 15.

[13] Мамаллапурам— древний порт, названный в честь его основателя Паллавского государя Махамаллы (сокращенно Мамаллы), стоящий на месте современной деревни Махабалипурам.

[14] Bhattacharya Т. A Study on vastuvidya., p. 94.

[15] Маккей Э. Древнейшая культура долины Инда. М., 1951.

[16] Cunningham A. Archeological Survey of India. 1907—1908.

[17] Brown P. Indian architecture, vol. 1, p. 5.

[18] Marchall S. Taxila, vol. 2; Ильин Г, Ф. Древнеиндийский город Таксила. М., 1958.

[19] КгатмвсЬ Б. ТЬе НЫи Тешр1е, уо1. 1. Са1сиИа, 1946, рр. 121 — 125.

4*

[20] Культуру Хараппы до последних археологических открытий, предпринятых в 1950—1958 гг. в долине Ганга и Катхиаваре, было принято называть «Цивилизацией Инда».

[21]Маккей Э. Древнейшая культура долины Инда, М., 1951.

[22] Культовых построек в городах Хараппы пока не обнаружено. Подозревают, что таковые могли быть, например, в городе Мохенджо-Даро на месте ступа, построен­ного в III или IV в. н. э.

[23] Артхашастра. М., 1959, стр. 52—54, 57—61.

[24] Практически термин нередко распространяется на целую область.

[25] Вгошп Р. 1псНап агсЬНесШге, \’о1. 1, р. 13.

[26] Браминам рекомендовалось по достижении определенного возраста покидать семью, занимаемое общественное положение, место и предаваться в уединении раз­мышлениям и молитвам.

[27] По-видимому, в данном случае имеется в виду, что брамины находятся на пол­ном иждивении и обслуживании со стороны населения окружающих деревень.

[28] Pillai С. К. The way of the Silpis, p. 180—182.

[29] Тулси Дан «Рамаяна». M., 1948, стр. 843—844.

[30] Ратха в переводе означает колесница, имеется в виду та, на которой вывозят статую божества в дни религиозных процессий.

[31] Longhurst. Pallava architeture, М. of the A. S.I., № 33. Здесь и в дальнейшем перевод принадлежит автору.

[32] Названия ратхам были присвоены позднее по именам пяти героев эпоса «Ма — хабхарата». Ратха Драупади по всей вероятности была храмом богини Дурги.

[33] Ратха Ганеша отстоит от комплекса пяти ратх (Драупади, Арджуна, Дхармараджа, Бхима и Накула Сахадева) примерно на 600 м и служит жителям местной деревни храмом, посвященным богу Ганеше, до наших дней.

[34] Fergusson S. History of Indian and Eastern architecture. London, 1910.

[35] Brown P. Inndian architecture; vol. 1, p. 53.

[36] Л у н и я Б. Н. История индийской культуры с древних веков до наших дней. М., 1960, стр. 185.

[37] К г a m г i s h. S. The Hindu Temple vol 1, p. 167.

[38] Coomaraswamy A. Indian and Indonesian art, p. 97.

[39] В a s h a m A. L. Tte wonder that was India London, 1956, p. 347.

[40] Coomaraswamy A. Indian and Indonesian art, p. 97.

[41] Поздние формы индийских ступа повлияли на китайские пагоды.

[42] Термин чайтья означал также священный монумент.

[43] Здесь приводится нумерация, общепринятая для скальных сооружений Аджан­ты и Эллоры.

[44] Пещерные сооружения типа мантапам имеются в Мандагапа — тати, Тиручирапалли, Далавануре, Паллавараме, Могалраджапураме, Ундавалли, Бхайраваконде, но наиболее значительная из всех групп в Махабалипураме.

[45] DK. Ramaprasd Chanda. Ruram. 17 Calcutto, jan. 1924.

[46] Основанием для такого предположения послужил тот факт, что среди народа и в индийской литературе очень часто термин ратха означает колесницу и распро­страняется на храм.

[47] Longhurst. The story of the Stupa; Colombo, 1936. Лонгхерст считает, что этот процесс слияния форм ступа и шикхары проходил одновременно со слиянием буддийских доктрин с доктринами индуизма.

[48] Kpamrisch S., Hindu Temple, vol, 1, pp. 156—158. В доказательство Крамриш приводит различное истолкование двух встречающихся в южноиндийских текстах тер­минов— садма и саданам, которые означают сооружение ведического алтаря, а также святилища—гарбхагриха — с башенной надстройкой.

[49] В наланде раскопаны остатки кирпичного храма с четырьмя святилищами, при­мыкающими к главному святилищу, расположенному в центре композиции по системе панчаятана.

[50] Brown P. Indian architecture, p. 53.

И*

[51] Храм Кайласанатха в Канчипураме принято сокращенно называть храм Кайласа в Канчи.

[52] Brown P. Indian architecture, vol. 1, p. 95.

[53] LonghurstA. Pallava architecture. M. A.S. of I., № 33. Дравидийской архи­тектурой называют храмовую архитектуру, развивавшуюся в пределах Коромандель­ского побережья от озера Пуликат до мыса Коморина.

[54] Джайнисты, обычно выбиравшие для культовых зданий уединенные места в Эллоре, еще продолжали создавать свои храмы до начала X в.

[55] Longhurst A. Pallava architecture. M. A.S. of I., № 17; Dubreuil I., Dravidian architecture. Pondichery, 1907 — 1919; Bhattacharya T. A study on vastuvidya… . Patna, 1948.

[56] Французские искусствоведы XVIII в., не зная исторически сложившихся обстоя­тельств, при которых создавались южноиндийские хромовые комплексы, основываясь на своем субъективном восприятии, были введены в заблуждение внешним сходством архитектурной композиции древнеегипетских храмовых сооружений и храмовых ком­плексов в Южной Индии и считали, что и те и другие относятся примерно к одноЛ эпохе древности, ошибаясь при этом по крайней мере на 3000 лет.

[57] Там же.

[58] Введение фигуры геральдического животного в форму колонны носит местный характер. Изображение льва находят на монетах, относящихся к этому времени, и по­тому предполагают, что оно связано с гербом династии Паллавов. Это подтверждается также именами царей Паллавской династии — Раджасимха и Симхавишну, означаю­щими царь львов и львиный бог. Точное происхождение мотива не установлено. Подобный мотив с геральдическими животными, стоящими на задних лапах, встре­чается гораздо позднее в южноиндийской архитектуре XVI—XVII вв. в государстве Виджаянагар.

[59] В отдельных паллавских храмах, посвященных Шиве, имеются на задней стене святилища рельефные изображения семейной сцены бога Шивы, его супруги Парвати и сына.



А ведущий гомеопат..