Жилищное строительство древности и раннего средневековья

Жилищная архитектура не только древней и средневеко­вой, но и современной Индии до настоящего времени остается одной из наиболее неисследованных областей индийского зодчества.

Археологические открытия городов Хараппы (процветавших между XXXIII—XV вв. до н. э.) и городских поселений Таксилы (существовав­ших примерно между VI в. до н. э. — VI в. н. э.) позволяют установить планировочную структуру и характер благоустройства городского жило­го дома древности, а также и строительно-конструктивные особенности. Дошедшие до нас различные письменные источники от древности и средневековья: строительные тексты «Шильпашастра», литературные произведения и письменные свидетельства помогают выявить, главным образом, функциональную и социальную обусловленность планировоч­ной структуры, а также отдельные черты, характеризующие внешний облик зданий и строительную деятельность.

Наглядное представление о внешнем облике зданий древности и раннего средневековья дают нам рельефные и живописные изображе­ния на памятниках Бхархута, Санчи (II в. до н. э. — I в. н. э.) и Аджанты (V—VII вв. н. э.), а также монолитные сооружения Мамаллапурама (VII в. н. э.), которые являются по существу моделями построек в нату­ральную величину. В стенных росписях Аджанты, главным образом пе­щерных залов № 16, № 17, № 1, и №2 V—VII вв. лучше всего сохрани­лись фрагменты с изображениями дворцовых залов, павильонов, гале­рей и других построек. По ним можно представить отдельные компози­ционные и архитектурные приемы, формы и детали, применение цвета в гражданской архитектуре.

Все эти источники разновременны и каждый из них односторонне освещает вопрос, и потому трудно получить полную картину развития жилищного строительства в определенный исторический период, а имен­но раннего средневековья, не имея достаточных археологических мате­риалов, относящихся к этому времени. Не исключено, что средневеко­вое городское жилищное строительство следовало строительным тра­дициям древнейшей культуры Хараппы.

Городское жилище по археологическим данным. Лучшие образцы городского благоустроенного жилища можно найти в Мохенджо-Даро. Создается впечатление, что это был город преуспевающих торговцев и многочисленных ремесленников, сумевших окружить себя достаточным комфортом и иметь довольно просторное жилище. Самый небольшой дом имел площадь 8X9 м, а крупные дома имели площадь вдвое больше. Кроме них имелись и более обширные дома, рассчитанные, по-видимому, на несколько семей, или же для сдачи в наем.

Крупные дома в Мохенджо-Даро, Таксиле и других городах обычно располагались в центре и вдоль главных улиц, а на окраинах города — более мелкие. Возможно, что не сохранились глинобитные жилища бед­няков, селившихся за пределами города.

Вблизи зернохранилища и обмолота зерна в Мохенджо-Даро были построены рабочие бараки с двухкомнатными крошечными ячейками.

Дома, как правило, были сблокированы между собой, т. е. имели смежные стены и только в отдельных случаях стены отделялись друг от друга на 30 см. Очевидно, это делалось в том случае, когда между соседями возникали тяжбы.

Предполагают, что здания строились в несколько этажей, чаще все­го в два или три этажа. Нижние этажи из обожженного кирпича, а верх­ние этажи, по всей вероятности, были сложены из сырцовых »кирпичей, или были каркасным с глинобитным заполнением, или из тростника, об­мазанного глиной, и оштукатуривались. Лестницы на вторые этажи, по предположениям, были деревянными, но встречаются и кирпичные, очень узкие, сплошные без подлестничного пространства с высоким подступенком. Дома такого характера строятся и поныне в провин­циальных городах Индии.

Планировочная структура жилых домов, независимо от их размеров, однотипная. Все помещения группируются вокруг прямоугольного или квадратного внутреннего открытого двора, чаще застроенного с трех сторон, а с четвертой имеющий глухую стену с входным проемом.

Двор, занимающий — почти 7з всей площади, служит центром всей хо­зяйственной деятельности обитателей дома. В нем готовили пищу, вы­полняли различные виды работ, нередко держали скот.

В зажиточных домах было несколько дворов различного на­значения. Парадный двор в этом случае отделялся от хозяйствен­ного, самостоятельный дворик имелся для женской половины дома. Кухня обычно устраивалась, так же как и теперь во многих индийских домах, в одном из уг­лов двора под навесом на при­поднятом месте (на 10—12 см о^ пола), где имелось углубление для очага. В кухне стояли глиня­ные бездонные сосуды для стока грязной воды.

На первом этаже, по-види­мому, располагались различные хозяйственные и служебные по­мещения, склады, а в некоторых случаях мастерские, лавки, поме­щения для слуг. На верхних эта­жах находились жилые помеще­ния спален и гостиных.

Мохенджо-Даро. Городское жилище, XXX—XX в. до н. э.

1—вестибюль; 2 — комната сторожа; 3 — открытый дворик; 4 — дворик ча­стично перекрытый; 5—прачечная; 6 — колодец; 7—парадный зал; 8—кори­дор с лестницей на второй этаж; 9 —

Уборные

Вход в дом с улицы разме­щался сбоку и вел, как правило, через довольно просторный ве­стибюль с комнатой для сторожа или в центральный двор, или же через боковой коридор в парад­ный двор, или гостиную. В од-ном из крупных домов с четырьмя внутренними дворами, окружен­ными 10 комнатами, на нижнем этаже имеется три входа и все они смещены с центральной оси здания. Это делалось с целью более экономного использования площади. Во избежание сквозного провет­ривания, что особенно было важно в условиях сильных ветров, харак­терных для Синда, оконные и дверные проемы не устраивались друг против друга. Жилые и спальные комнаты, гостиные помещались на втором этаже и имели балконы и открытые террасы по всему пери­метру внутреннего двора. Широко использовались плоские кровли в качестве террас, как это обычно принято на Востоке. С плоских кро­вель-террас ведут, как правило открытые лестницы.

81

В домах Мохенджо-Даро, подверженному частым наводнениям, не-

6 А. А. Короцкая редко имеются запасные помещения, высоко приподнятые от земли, которые служили убежищем в дни опасности.

В каждом доме была предусмотрена вентиляция, устроенная в спе­циальных нишах. Было известно воздушное отопление, судя по обна­руженной в одном из домов в Мохенджо-Даро под полом целой систе­мы карликовых стен, устроенной с этой целью. Мусоропроводы выкла­дывались в толще стен; хорошо были организованы водоснабжение и канализация. Почти при каждом доме имелся колодец, выложенный из кирпича. Кроме того, существовали общественные колодцы.

В каждом доме имелась одна или две комнаты для омовений, рас­считанные на мытье стоя с поливкой из кувшина, так же как это делает­ся и теперь во многих домах провинциальных городов Индии.

Сточная вода и нечистоты из различных домов обычно не попада­ли прямо в каналы, а проходили через отстойники или выгребные ямы. Сточная вода с плоских крыш и верхних этажей поступала по гончар­ным желобам и трубам, соединенным муфтами и прикрепленным к на­ружным стенам, причем, судя по тщательности исполнения работ, эти трубы могли рассматриваться своего рода украшением на гладкой по­верхности наружных стен. Водосточные каналы имели ступенчатый во­дослив со звеньями, расположенными под разными углами так, чтобы брызги стекающей воды не попадали на прохожих. Такую предусмот­рительную канализационную систему можно встретить в современных жилых домах Синда. Характерно, что в городских постройках Хараппы не было обнаружено каких-либо следов декоративного убранства, что вовсе не исключает применения стенных росписей и резьбы по дереву.

Более тысячелетия отделяют от последних городов культуры Ха­раппы единственно известные за это время древнейшие памятники ар­хитектуры в Таксиле, относящиеся к периоду VI в. до н. э. и V в. н. э.

Дома, обнаруженные при раскопках в Таксиле, имеют первые эта­жи, сложенные, как правило, из нетесаных камней, а верхние этажи могли быть, так же как и в Мохенджо-Даро, каркасными с глинобит­ным заполнением. До землетрясения дома в Таксиле обычно строились в три и четыре этажа, а после него стали строиться в два этажа.

В каждом из домов имелась выгребная яма в виде узкой шахты шириной до 1 м. Канализация в Таксиле предназначалась только для отвода дождевых вод со двора на улице и сточной воды из комнаты для омовений. Канализационные трубы были также гончарными, соеди­ненными муфтами. Уличные канализационные каналы облицовызались плитами из шиферного сланца.

Планировочная структура в домах Таксилы сохранилась та же, что и в Мохенджо-Даро. Неотъемлемой чертой остался мощеный внутрен­ний дворик или система дворов при зажиточных домах. Дома сблоки-

Мохенджо-Даро. Колодец, выложенный из кирпича, XXX—XX в. до н. э.

Рованы. Фасады домов, выходящие на улицу, глухие или имеют узкие оконные щели 15—20 см шириной. Нижние этажи также отводились под хозяйственные и бытовые помещения, комнаты для слуг, а иногда были заняты ремесленными мастерскими и лазками.

В Таксиле (в поселении Бхирмаунде) встречаются довольно крупные дома площадью в 200—300 м2, ‘/б этой площади отзодилась под дзор. В нижних этажах рассчитывалось около 15—20 комнат по 7—8 м2 каж­дая, возможно рассчитанных для прислуги.

6*

83

В одном из поселений Таксилы — Сиркапе II в. до н. э. — II в. н. э. обнаружен большой жилой комплекс, похожий на дворец, площадью 107, 125 м со сложной внутренней планировкой, в которую входило несколько дворов, обширных залов по 100 м2 каждый и большое число различных помещений. По свидетельству Дамиса, этот дворец был удивительно скромным по своему внутреннему и наружному убран-

Таксила. План дворцового комплекса 1—11 вв. н. э. в Сиркапе

1—зал аудиенций; 2 —помещения женской половины дома; 3—внутренний дворик в мужской половине дома

Ству, что резко его отличало от великолепного дворца в Вавилоне и бо­лее позднего дворца Ашоки в Паталипутре.

84

Жилище по индийским литературным источникам. Большой разрыв в археологических данных по жилищному строительству, относящихся к памятникам, территориально разрозненным, в какой-то степени за­полняется важными сведениями, почерпнутыми главным образом из древнеиндийских текстов «Шильпашастра», которые, по мнению многих современных исследователей индийской архитектуры, основываются на строительных традициях культуры Хараппы. Таким образом, судя по «Шильпашастра», наличие дворика при жилье, отмеченное в городских постройках Хараппы и Таксилы, остается характерным в одинаковой степени как для деревенского или монастырского комплекса жилых и хозяйственных помещений, так и для городского дома.

В «Шильпашастра» дворик или огороженное пространство, примы­кающее к жилью, называется анкана; о нем говорится как о необхо­димом, главном организующем элементе жилого дома или усадьбы’. «Шильпашастра» различает два вида анкана: отгороженное замкнутое пространство, примыкающее к наружным стенам жилой застройки — бахия-анкана {возможно приближающегося по характеру к типу праста — да, характерного для эллинистических домов) и анкана в виде внутрен­него открытого двора, замкнутого с четырех сторон жилыми и хозяйст­венными постройками (возможно типа перестильного двора, а в неко­торых случаях типа атриума).

В условиях жаркого климата анкана — это очень важная часть жи­лого дома и любого комплекса общественных зданий, используемая так же, и даже больше, чем остальные помещения. По своему существу анкана в городских домах является общей для обитателей дома глав­ной жилой комнатой без верхнего перекрытия, а в монастырях служила местом собраний.

Анкана в жилом доме представляла центр семейной жизни, заме­няя столовую, гостиную, а иногда и кухню. Помещения же спален, кла­довых и бытовых устройств размещались по внутреннему периметру двора. Поэтому, как правило, внутренний дворик — анкана — город­ского дома окружен крытыми верандами с четырех сторон. Веранды служили не только крытым проходом для сообщения между комната­ми, но давали возможность использовать анкану при любой погоде. Веранды, расположенные на втором или третьем этаже, часто исполь­зовались как спальни. Двор обычно имеет квадратную или прямо­угольную форму. Второстепенные постройки, окружающие двор, как — правило, по высоте уступают главному жилому зданию: «Шильпашаст­ра» обращает внимание на пропорции зданий: высота и ширина здания должны быть пропорциональны друг другу; чем шире здание, тем оно выше.

Для проветривания внутреннего двора «Шильпашастра» рекомен­дует устраивать между постройками воздушные коридоры — анткарал — лы, предусматривая при этом такое устройство оконных и дверных лроемов, которое бы обеспечило отсутствие сквозного проветривания. Самое высокое, главное жилое здание, расположенное на южной сто­роне, заграждает поток горячих южных ветров и направляет его к во­стоку, к выходу через сезеро-восточный проход.

Большая высота придавала зданию не только внушительность, но и обеспечивала внутреннее пространство воздухом и прохладой. За­метно, что высота дворцовых залов и галерей, изображенных на рос­писях Аджанты, обусловленная, по-видимому, этими соображениями, достигает не менее 6—7 м.

В пещерном зале № 9 в Аджанте, II в. до н. э., имеется фрагмент с изображением двухэтажного жилого дома, со стоящим впереди пря­моугольным внутренним двором. Двор окружают с трех сторон более низкие однотипные постройки, очевидно, хозяйственного назначения, перекрытые сводом и увенчанные по коньку шпилями. Небольшие, вы­соко приподнятые над землей квадратные оконца выходят на улицу, а в сторону двора помещения открыты глубокими лоджиями. По сторо­нам входа в главное жилое здание устроены лежанки, такие же, какие можно видеть в обычном современном провинциальном жилом доме. Второй этаж главного корпуса окружен галереей-террасой. На сравни­тельно тонких, широко расставленных столбиках держится сложное по виду перекрытие, состоящее из трех наложенных друг на друга рядов поперечных и продольных балок. Возможно, что эта сложная надстрой­ка необходима для организации светового фонаря нижнего помещения или же для вентиляции и охлаждения плоской кровли. Не исключено, что изображенная надстройка представляет собой преувеличенно высо­кий парапет, за которым скрывается кровля.

В комплексе жилых зданий, изображенном на стенописях пещер­ного зала № 9 в Аджанте, легко представить за жилым домом деко­ративный сад, так часто упоминаемый в литературных произведениях Индии.

Внутренний двор занимает также центральное место в планировке резиденций раджей и дворцово-крепостных ансамблей. Вокруг него груп­пируются все помещения: зал аудиенций, зал общих собраний, музыкаль­ный павильон обычно с примыкающей к нему ареной для зрелищных развлечений, картинная галерея и другие помещения. К женской по­ловине дворца примыкают регулярно разбитые парки с фонтанами и бассейнами. Хозяйственные постройки имели свой собственный двор.

В холодных странах архитектор стремится как можно больше обеспечить дом солнечным теплом и светом и поэтому для жилья предпочтительнее южная сторона. В Индии, стране жаркого климата, цель архитектора — держать дом в прохладе и защищать его обита­телей от солнца и жары. Поэтому жилые помещения обычно распола­гаются на северо-восточной стороне, а на юго-западной — зеленые насаждения, создающие тень и прохладу. Кухни, трапезные и прачечные «Шильпашастра» рекомендует располагать на восточной стороне, так же как и приемные залы, и спальные аппартаменты, комнаты для опла­кивания, для слуг, для хранения обмолотого зерна, уборные и конюшни следует помещать на южной стороне. Для военных складов, охраны, комнаты для занятий, суда, канцелярии отводится северная сторона. «Шильпашастра» предписывает окружать дворец укрепленными стенами и иметь для входа не менее четырех ворот в главных пунктах[28].

На страницах великих эпосов «Рамаяна» и «Махабхарата» упоми­наются самые различные виды общественных и жилых зданий, склады, тюрьмы, больницы, гостиницы, зрелищные сооружения, крепости и дворцы. Многие страницы отводятся описанию великолепных дворцов с сотнями комнат и залов (многие из которых были покрыты стенной росписью), многоэтажных домов богатых владельцев, перекрытых свое­образными куполами и сводами, увенчанными остроконечными позоло­ченными шпилями.

Но трудно порой полагаться на достоверность описаний поэтов, в богатом воображении которых дома нередко возносятся до облаков, а количество этажей исчисляется десятками; так, например, «Рамаяна» [29]Повествует: «Дома все высоки и белы, целуют небеса, как будто бле­ском месяц, солнце затмевает их краса». Мы узнаем, что «стеной со всех сторон столица чудною окружена». Крыши, очевидно, были свод­чатые: «На покатых крышах ярки краски выглядят быстрей». Башни бы­ли покрашены: «окрашенные ярко башни держит весело она» (т. е. сто­лица). Жилые дома многоэтажные, покрыты штукатуркой и побелены — «дома все высоки и белы». В окнах вставлены решетки — «решетчатые окна блещут множеством камней». Во дворцах колонны и стены были инкрустированы самоцветными и драгоценными камнями: «…В сокро­вищах колонны, стены, Виндхи вставил камни». Дворцы имели обшир­ные внутренние дворы: «Широкие дворы у всех дворцов прекрасно дивны». Двери позолоченные: «…у каждой двери створки были золо­тые». Купола тоже позолочены: «…все разукрасили чудесно золотые купола». Упоминается о том, что «в каждом доме галерея из картин была» и о том, что «посажены повсюду были там сады и цветники».

Из сохранившихся остатков жилища от древности и средневековья наиболее приближающиеся по времени к раннему средневековью яв­ляются руины дворца Ашоки в Паталипутре.

Паталипутра. План дворца Ашоки, III в. до н. э.

Близость Паталипутры к Непалу дает основание предполагать, что находившийся в ней дворец Ашоки по своему архитектурному облику приближался к современным деревянным зданиям, встречающимся в

Насик. Ажурная деревянная решетка оконного проема в жилом доме.

Непале, Кашмире или Бирме. По масштабу и богатству внутреннего убранства из золота, серебра и драгоценных камней дворец затмевал, по словам Мегасфена, знаменитые персидские дворцы Сузы. В них стояли колонны, покрытые искусной резьбой и золотыми гирляндами с изображениями растений и птиц, с инкрустацией из самоцветов.

Установлено, что дворец был трехэтажным с многоколонными ги — постильными залами, длиной около 77 м, с 225 каменными колоннами на каждом этаже. В ряду устанавливалось 15 колонн с интерколум — нием, равным 4,75 >м. Колонны были из песчаника и отличались не­обыкновенной, отполированной до зеркального блеска поверхностью. Террасы, галереи, висячие балконы окружали внутренние дверцы и на­ружные фасады здания дворца. Перекрытие было деревянным, стены, возможно, кирпичные на каменном цоколе. Потолок одного из этажей, возможно, поддерживался большими каменными фигурами кариатид — отдельные фрагменты их были обнаружены при раскопках.

Судя по восторженным описаниям китайского путешественника V в. Фа-Сяня, этот дворец, простоявший до него уже более шестисот лет, не утратил своего былого великолепия. По его словам, дворец мог быть сооружением, воздвигнутым неземными гениями, способными установить столь грандиозные стены, каменные колонны, выполнить столь искусные мозаичные работы и изумительную изящную резьбу ‘. Во внутреннем убранстве дворцов несомненно играли большую роль ткани, слоновая кость, ширмы и палантины.

Современное жилище. За неимением достаточных данных по ран — несредневековому жилищу и неизученности этого вопроса в настоящеэ время в какой-то степени могут дополнить общее представление о ха­рактере индийского жилища отдельные примеры, относящиеся к совре­менности.

Тысячелетия отделяют современное городское жилище от древ­нейших памятников городской цивилизации Хараппы и более поздних примеров городского строительства в Таксиле и Паталипутре, тем не менее отдельные характерные черты жилищного строительства не утра-

Мадурай. Современный жилой дом. План и разрез

0 1? и

8 м

1—вестибюль; 2 — гостиная; 3—каби­нет хозяина; 4—парадный зал; 5 — спальни; 6 — открытый дворик; 7 — кух­ня; 8—кладовые; 9—хозяйственный дворик; 10—прачечная; 11—ванная комната; 12 — молельня; 13 — сокро­вищница; 14 — сад; 15 — колодец; 16 — уборные

Тили своего значения до наших дней. Не столько климат, сколько спе­цифика общественного развития Индии предопределили сохранение древнейших культурных традиций и многих пережитков различных фор­маций, укоренившихся в быту и жизни народов современной Индии.

Так, например, пережитки родового строя можно встретить не — только в деревне, но и в городе. Нередко жилой дом рассчитан на большую патриархальную семью, состоящую из членов нескольких поколений. В таком доме еще до сих пор имеется разделение на жен­скую и мужскую половину, причем, как правило, парадные помещения дома рассчитаны для мужчин и приема их гостей. Примером может служить довольно типичный южноиндийский дом зажиточной семьи в Мадурай. Здесь мы видим главный вход ведет через террасу, коридор в парадный зал с верхним светом — это вроде греческого андрона— мужская гостиная с кабинетом для хозяина. Затем следует более ин­тимная часть дома с двумя внутренними открытыми двориками, окру­женными террасами и примыкающим сзади садом, здесь протекает в основном вся жизнь женщин, занятых домашним хозяйством. Лест­ница ведет на второй этаж и плоскую кровлю, предназначенную для спален под открытым небом, что является естественным в условиях постоянной жары на юге Индии. Весь участок огорожен высокой сте­ной с массивными деревянными воротами, через которые в празднич­ные дни в случае необходимости могут зайти в сад для отдыха слоны и участники торжественных процессий.

В другом южноиндийском городе Канчипураме, рядом с его древ­нейшими памятниками, на окраинах выросли новые современные одно­этажные блочные однотипные жилые дома, рассчитанные на самостоя­тельную отдельную небольшую семью отставного чиновника или адми­нистративного работника. Причем жители этих домов, как правило, принадлежат к представителям высшей касты — браминам. Дома — кирпичные, оштукатуренные с обеих сторон с двускатной деревянной кровлей, крытой черепицей. Планировка дома простая и удобная впол­не отвечает характеру быта и нравов его жителей: вокруг перестиль­ного двора сосредоточены общая комната, кухня, спальни и санитар­ный узел. На улицу выходят глубокая лоджия с характерной лежанкой, на которой обычно скрестив ноги сидят его обитатели и их друзья.

На фоне гладких белых стен красиво выделяются тонкие изящные коричневые стволы колонн с резными капителями и дверной резной портал.

Совсем иной характер носит жилой дом в торгово-ремесленных центрах Индии, таких как Джайпур, Ахмедабад, Насик. Дома в подоб­ных городах 3—4-этажные и представляют собой довольно замкну­тый комплекс, но его центром остается внутренний двор. На первом этаже размещаются мастерские, или торговая лавка с витринами, скла-

° 2 4 6- в«

1——- ———— ————— —I I

П

¦рИЕр,

____ ? __[‘

• • • •

3

• • •

И.

5

• •

. . *

5

5

Канчипурам. Современный жилой дом. Общий вид, план и разрез (обмеры автора)

1—терраса; 2 —вестибюль; 3 — открытый внутренний дворик; 4—гостиная; 5 —комна­ты; 6 —санитарный узел; 7—кладовая; 8 — кухня

Ды товаров, а на втором и третьем этажах жилые комнаты. В этом случае широко используются крытые балконы, нависающие на мощ­ных деревянных консолях над внутренним двором и улицей. В этих домах обычно весь декор сосредоточивается на уличном фасаде: на резьбе деревянных колонн и консолей, поддерживающих балконы. Дома в Насике, как правило, деревянно-каркасные с кирпичным запол­нением, стоят на каменном цоколе и оштукатурены с обеих сторон.

Весьма характерным для домов Джайпура и Ахмадебада является заполнение оконных проемов ажурной деревянной или алебастровой решеткой.

Яркие и самобытные памятники дворцово-крепостной архитектуры оставила Раджпутана, относящиеся к более позднему времени, но и в них можно проследить сохранение древнейших строительных традиций.

Дабхой. Штат Гуджа­рат. Жилой дом, об­щий вид и фраг­мент деревянной двери.

Гражданские постройки в росписях Аджанты. В стенных росписях пещерных залов № 16 и 17, отделенных по времени создания на столе­тия от залов № 1 и 2, встречаются изображения одних и тех же типоз зданий и архитектурно-конструктивных форм. В одном случае соз­дается впечатление (залы № 1, 16), что изображен один и тот же дво­рец, сохранивший те же колонны и даже ту же окраску, которые он имел столетие назад. Можно с большим основанием предположить, что за прошедшее столетие не произошло каких-либо изменений в характере гражданского строительства, в котором установились тради­ционные формы тысячелетней давности. Светлая и гладкая поверхность зданий на стенописях Аджанты по-видимому, означает побелку ошту­катуренных стен. В торцовой части сводчатых перекрытий обнаружи­ваются торцы деревянных реек и стропил.

На росписях в залах № 1 и 16 изображена одинаковая терраса, опоясывающая снаружи первый этаж здания дворца; терраса имеет сложные и довольно вычурные очертания в плане: выступы и западаю­щие лоджии; ее высокий цоколь богато профилирован и ярко раскра­шен, так же как декоративно оформленные лестничные спуски. На тем­ном фоне стены цвета терракоты сильно выделяются круглые колонны, стволы которых выкрашены киноварью, а капители — в ярко-голубой

Аджанта. Изображения построек в росписях

ЗАЛ N 1 /642 " 6801Т./

Дворца

Терраса первого этажа зал n 17 /А7С — ЛВОг. г./

КОЛОННЫ и окно с АЖУРНОЙ РЕШЕТКОЙ ЗАЛ N’1

ЛОДЖИЯ

Верхние этажи зал n 2

Верхнего этажа на фреске зал n16 /470-4 8ог/

7 А. А. Короцкэя

Цвет. Колонны деревянные, вставлены в каменные базы в форме коль­ца, а капители похожи на высокие вазы, из которых поднимается рас­пустившийся цветок лотоса.

По росписям четырех пещерных залов № 1, 2, 16, 17 в Аджанте представляются грандиозные дворцовые комплексы, включающие в сложную и свободную по характеру композицию множество построек различного назначения, красочных и разнообразных по внешнему виду. Это высокие величественные многоэтажные здания, окруженные тер­расами, лоджиями и галереями с обширными и просторными внутрен­ними помещениями многоколонных залов.

Комплекс дворца обнесен высокой оградой. Входы в комплекс оформлены довольно импозантными сооружениями в форме гладких пилонов, завершенных сводчатым перекрытием, с затейливыми ароч­ными фронтонами по торцам. Можно предполагать, что гладкие, свет­лые стены возведены из глинобитного материала или кирпича и сверху оштукатурены.

На стенописях в зале № 2 изображены трех, а возможно и четы­рехэтажные многоколонные дворцовые залы; высота и форма колонн поэтажно варьируются. В нижних этажах расположены более массив­ные, круглые в сечении колонны с широким интерколумнием, равным не менее 5—6 м. Колонны на следующем этаже, где находится трон раджи, удивительно тонкие и высокие, очень похожие по своим про­порциям и цвету на бамбуковые стойки (в их высоте диаметр укла­дывается не менее 40 раз). Низкая колоннада, состоящая из деревян­ных круглых стоек с интерколумнием, равным приблизительно 3 м, за­вершает здание. Так как нижний этаж превышает верхний в 2,5 раза, можно предположить, что его высота равняется не менее 7—8 м, а верхнего — не менее 2,5—3 м.

На росписях зала № 1 имеются два фрагмента с изображениями большой архитектурной композиции дворцовых залов с длинными ря­дами монументальных каннелированных колонн. В потолке одного из залов, предназначенного для танцев, видно большое круглое отверстие, в центр которого упирается колонна, с расходящимися от нее веером прогонами. Эта интересная конструкция представляет по всей вероят­ности своеобразный световой фонарь, служивший также целям венти­ляции зала.

Для освещения больших залов, видимо, было недостаточно окон­ных и дверных проемов, тем более, что окна, как правило, были не­большими по размерам, обычно продолговатыми по форме и припод­нятыми от земли на уровень глаз стоящего человека. Окна заполня­лись сквозной решеткой, возможно, из алебастра, а большие проемы, заставленные решеткой, отгораживали лоджию так же, как это делается и теперь в жилых домах Раджастхана. Решетки из алебастра встречаюг — ся в мантапам храма Кайласа VIII в. в Канчи и в более поздних по­стройках.

На росписях зала № 16 имеется изображение, по-видимому, от­дельно стоящей довольно протяженной галереи. Обращает внимание ее сходство с пещерными храмами типа террас-мантапам в Мамал — лапураме, Паллавараме и других городах Южной Индии — те же фор­мы карниза и парапета с акротериями в виде миниатюрных арочных ниш. Южноиндийские пещерные храмы типа мантапам представляли собой углубленную в скалу террасу или лоджию с одним или несколь­кими рядами внутренних колонн и крошечными святилищами, высечен­ными в задней и боковых стенах террасы. Пещерные мантапам по своему плану и фасаду очень похожи на современные жилые дома Южной Индии, имеющие подобные террасы, лоджии. Изображенный

Мамаллапурам. Высеченная в скалах мантапам-терраса со святилищем. VII в. н. э.

В росписях Аджанты вытянутый в плане многоколонный сквозной па­вильон с поперечными боковыми глухими стенами, очень вместитель­ный по виду, возможно был рассчитан для приюта и отдыха просителей, странников, приезжих гостей. Этот павильон по своим пропорциям и формам ассоциируется с многоколонным залом — мантапам в При­брежном храме в Махабалипураме и в храме Кайласа в Канчи. Четыре ряда колонн, стоящих между глухими боковыми стенами дворцозых павильонов (а в храмах — между боковыми глухими пилонами), под­держивают тяжелый антаблемент, составленный из нескольких рядов поперечных балок и прогонов. Квадратные в плане, открытые четырех— столпные павильоны используются при храмах для жертвенника.

О взаимосвязях народного и культового зодчества. Городские жилые постройки Таксилы, фрагментарные остатки Паталипутры, отно­сящиеся к периоду между VI в. до н. э. — V в. н. э. являются важным, но далеко недостаточным звеном в истории жилищного строительства. Последующие сохранившиеся памятники от периода между III в. до н. э. и поздним средневековьем почти ограничиваются сооружениями, ко­торые в той или иной степени связаны с культом.

Данные изобразительного искусства от времени между III в. до н. э. и VII в. н. э. довольно отчетливо выявляют взаимосвязи в развитии куль­тового и гражданского зодчества в период древности и раннего средне­вековья.

При сопоставлении всех имеющихся данных по жилищному строи­тельству: археологических сведений по культуре Хараппы, Таксилы, древнеиндийских текстов «Шильпашастра» и данных изобразительного искусства обнаруживается довольно любопытный факт: на протяжении многих столетий, в различных районах Северной и Южной Индии встре­чаются одни и те же типы и формы жилой постройки, оказавшие впос­ледствии довольно сильное воздействие на формирование культовой архитектуры.

Консерватизм в жилищном строительстве проявляется больше, чем в других областях архитектуры. Это вполне естественно, почти постоян­ными остаются те факторы, которые обусловили его характер: климат, природно-географическая среда, быт, образ жизни и в результате всего сложившийся психический склад народа. И все же эта типологическая устойчивость является поразительной, если учесть большие террито­риальные размеры Индии, разнообразие климатических и других усло­вий в различных ее районах.

Характерный тип жилья сложился в результате оседлого образа жизни, связанного с основным занятием жителей — земледелием в плодородных долинах Инда и Ганга, богатых лесами и глиной. Уста­новившиеся каноны и традиции, освященные религией, помогли закре­питься определенным типам построек и распространиться по всей

Мамаллапурам. План и фасад скаль­ной мантапам, VII в. н. э.

Канчипурам. Мантапам — зал для молящихся в комплексе Кайласанат — ха, VIII в. н. э. План и фасад

Стране. Совершенно очевидно, что эти виды построек могли сложиться а результате использования одних и тех же строительных материалов и выработанных в результате их применения конструктивных форм пе­рекрытия, стен и других частей здания.

Ранние сооружения, высеченные в скалах от 111—11 вв. до н. э. в Сита Мархи (Сон-Бхандаре), Ломас Риши (в скалах Барабара, штат Бенгалия), обнаруживают необычайное сходство с современным жили­щем аборигенных племен тода.

Продолговатое в плане жилище тода имеет сводчатое перекрытие, устланное толстым слоем тростниковой соломы. С одного торца подко­вообразного очертания между каркасными стойками прорезан входной проем.

В пещерном храме Ломас Риши мы видим тоже вытянутое в пла­не помещение, перекрытое сводом и имеющее вход с торца.

Ломас Риши. Пещерный храм, III в. до н. э.

102

III.

Г — 4Hi

У

Перахора. Модель греческого дома, VIII в. до н. э.

Гунтупалле. Пещерные сооружения, I в. до н. э. Сон-Бхандор

Современное жилище аборигенных племен тода

Среди скальных сооружений II в. до н. э. — II в. н. э. в Аджанте, Бхадже, Питалкхоре, Насике, Бедсе, Канхери, Кондейне, Карли, Аджан­те и других местах широкое распространение получил так называемый тип чайтья, чаще всего известный как храм последователей буддизма, внутри которого ставился предмет их культа — монолитный ступа.

Чайтья главным образом характеризуется наличием сводчатого пе­рекрытия над помещением, продолговатым в плане. Обычно свод под­держивал каркас из согнутого бамбука или дерева. Большие пролеты перекрывали арочные деревянные фермы. Торцовый фасад заканчи­вался аркой в форме подковы. В нем устраивался оконный проем, по­лучивший также название чайтья.

Существовало несколько видов здания типа чайтья и в основном они различались по плану: одни имели с одного торца апсиду и покатую вальмовую над ней крышу, другие чайтья были без апсиды. Плановая композиция изменялась в зависимости от расположения входов, кото­рые располагались или со стороны торца или в продольной стороне.

Классическим образцом чайтья признан буддийский храм в Карли, высеченный в скале в 50 г. до н. э. По плану и своим формам чайтья в Карли напоминает христианскую базилику. Продолговатый трехнеф — ный зал закруглен в торце апсидой. Перед входом имеются вестибюль и открытый дворик. Перекрытием для чайтья служит свод, выведенный по деревянным арочным фермам, или по изогнутым дугой деревян­ным ребрам.

Форма чайтья с апсидой могла образоваться в процессе развития при соединении круглой и продолговатой в плане построек. И тот и другой тип построек был, по-видимому, распространен в древнем жи­лищном строительстве Индии.

Пример пещерного храма в Гунтупалле (II в. до н. э.), в котором круглое в плане помещение соединено с прямоугольным сводчатым, предполагает подобный вариант происхождения чайтья. Не исключено также, что чайтья по своим формам принадлежит к исходному типу жилого дома эпохи варварства. В этом нас убеждает наличие подобного типа жилья в античной Греции, представленного в найденной при рас­копках модели постройки из Перахоры, датированной VIII в. до н. э.1.

В предполагаемой конструкции модели жилого дома из Перахоры мы видим каркас, заполненный бутовой кладкой, в центре апсидального закругления стоящий деревянный столб, поддерживавший изогнутые деревянные стропила.

В буддийском храме типа чайтья в центре апсиды на месте столба стоит ступа. Причем необходимо отметить, что целый ряд внутри стоя­щих столбов в буддийских чайтья лишен конструктивного смысла: столбы стоят независимо от верхнего перекрытия, опирающегося на стены.

По-видимому, введение столбов в плановую композицию было вы­звано функциональными соображениями буддийского культа — соблю­дения специфического ритуала прадакшины (церемониального обхода предмета культа).

‘Всеобщая история архитектуры, т. II. М., 1949, стр. 21.

200 О 20О

В Я ТИ Л И Щ Е

Г-1АНТАПАП

Воо см.

Канхерх. Скальный буддийский храм — чайтья, II в. н. э. План

Тер. Кирпичный храм типа чайтья, V в. н. э. План, фасад

Тируттани. Храм типа чайтья, сложенный из камня, VIII в.

Материалов, по которым можно составить представление о внеш­нем облике зданий древней Индии, существовавших до III в. до н. э., не имеется. Тем более ценно единственно уцелевшее со времен древ­нейшей культуры Хараппы изображение деревянного здания, случайно обнаруженное на одной из печатей в Мохенджо-Даро. Здание, пере­крытое сводом и увенчанное шпилями с окнами, заполненными дере­вянной или алебастровой решеткой, имеет выступающий впереди пор­тик или веранду с плоской кровлей.

Весьма примечательным является факт: изображение здания со сводчатым перекрытием, увенчанным шпилями, встречающееся в Мо­хенджо-Даро, III в. до н. э., становится лейтмотивом в рельефах Бхар — хута, Санчи, II в. до н. э. — I в. н. э., живописи Аджанты и скальных ¦сооружениях VII в. Мамаллапурама, так же как и характерный для торца этих зданий фронтон арочного очертания — чайтья.

Интересно отметить, что подобные сводчатые постройки и арки чайтья, запечатленные в рельефах парапетов памятников Аджанты, Мамаллапурама и Канчипурама стали неизменными декоративными мо­тивами средневековых южноиндийских храмов, как бы постоянно на­поминая о далеком прототипе этих сооружений — древнейшем типе жилья. Те же архаичные формы народного жилища прослеживаются в импозантных храмовых башнях — гопурам XVII в.1, органически слив­шихся с южноиндийским пейзажем.

По росписям Аджанты можно установить несколько видов по­строек, оформляющих вход — гопурам, от простой глинобитной или кирпичной оштукатуренной стены с прорезанным для входа проемом м покрытым сверху толстым слоем тростниковой соломы до более сложного сооружения из тех же материалов, но имеющего внутри по­мещение для сторожа и более сложное перекрытие сводчатой формы. Вход располагается иногда с торцов, но чаще всего в поперечном на­правлении. Подобные входные пилоны — гопурам, поставленные по четырем странам света вокруг ступа, встречаются в Амаравати и других южноиндийских ступа.

Точно такие же формы входного пилона видим в храмах Мамалла­пурама VII в. и Канчипурама VIII в.

На стенописях зала № 9 показана деревенская или городская усадь­ба с внутренним двориком, который образуется постройками подоб­ными гопурам, имеющим уже здесь хозяйственное или жилое назна­чение.

Сводчатая постройка изображена в рельефе парапета пещерных сооружений Мамаллапурама.

‘Гопурам — принято называть надвратную башню в храмовых комплексах южной Индии. Это название происходит от деревенских ворот, через которые пропускали скот. Го — буквально означает корова, пура — город.

Городские стены

В рельефе большой ступа в санчи

Ступа

Городские стены

Храм в релоеФе ступд в вхархуте

I 50 Г до н э

| в до н э

/

Крепостнр1е стено! 9 рельефе на севернргх воротах оолршой ступа в санчи 1 в до н. э — 1 в н. э

Городские стены в рельефе на западных воротах большой в санчи 1 в. до н. э — 1 в. н э

Городские стены города

Гос™а™ра(50° гло н э) в магадхе

Жилые постройки в рельефе воротах большой ступа в санчи

В рельефе на южных воротах большой ступа в санчи

Бхархут. Рельефы на ступа, П в. до н. э.

У Бхархут и Санчи (таблица)

Считают, что парапет в скальных сооружениях Мамаллапурама вос­производит в миниатюре устройство монастырских келий. По углам ставились, судя по ратхам. кельи квадратные в плане, перекрытые четырехскатной крышей наподобие ратхи Драупади, а в промежутке между ними — продолговатые в плане, перекрытые сводом.

Представление о подобном сооружении дает изображение мона­стыря Джетавана на рельефах ступа в Бхархуте II в. до н. э., а также остатки буддийского монастыря в Такхт-и-Бахаи II з. до н. э.

Общежитие для монахов — сангхарама — обычно представляло собой застройку одноэтажными однотипными, примыкающими друг к другу самостоятельными объемами монашеских келий, расположенны­ми, как правило, по трем сторонам прямоугольного двора, со ступа в центре. С четвертой стороны, открытой для входа, ставилась ограда с воротами. Наружные фасады обычно оставались глухими. Каждый объем кельи имел самостоятельное, чаще всего сводчатое, перекрытие. По своей планировке монастырь мало чем отличается от планировки деревенского комплекса жилых и хозяйственных построек, описанных в древнейшей литературе и изображенных также на стенописях зала № 9 в Аджанте.

В планировке пещерных сооружений монашеского общежития — сангхарама — повторяется тот же принцип, характерный для наземного одноэтажного монастыря: двор заменяет большой центральный зал

С плоским потолком, окруженный с трех сторон небольшими помеще­ниями келий, а иногда имеющий внутреннюю колоннаду. Вход в ви — хару оформлял портик-терраса с одним рядом массивных столбов (такой тип вихары известен в Кан — хери, Насике, Аджанте).

5оо

2500 с

Таксила. План монастырского комплекса, II в. до н. э.

В росписях зала № 1 обращает внимание небольшой, квадратный в плане павильон с четырьмя ко­лоннами и интересной конструкцией двухъярусного перекрытия с отвер­стиями, очевидно, предназначенны­ми для вентиляции или верхнего света. Павильон напоминает храм Ладкхана в Айхоле, такой же квад­ратный в плане и с тем же видом перекрытия (подобное перекрытие встречается в Орисском храме Па — расурамешвара 700 г.). Предполага­ют, что прототипом храма Ладкхана в Айхоле послужила сантхагара — зал городского совета старейшин (или деревенской общины), извест­ный по древнеиндийской литерату­ре ‘. Судя по описаниям, сантхагара имел вид открытого зала с плоской или четырехскатной крышей, под­держиваемой столбами, без наружных стен. Зал был огражден балю­страдой и приподнят от земли на высокий цоколь. Возможно, сантха­гара в деревне была единственным общественным зданием, где про­исходили открытые заседания старейшин, в которых могло принять участие остальное население. В центре зала находилось председатель­ское место, вокруг него размещались каменные или деревянные скамьи. Храм Ладкхана сохранил характерную для этого сооружения пла­нировку, только наружные столбы превратились в пилястры, появились стены с окнами, заполненными ажурной решеткой. В интерьере нет скамей, они имеются лишь во входном портике. По всей вероятности, сооружения подобного типа использовались буддийскими монахами в своих целях.

В условиях недостаточности материалов по гражданскому строи­тельству древности и средневековья неоценимое значение приобрели монолитные сооружения VII в., так называемые ратхи[30] Мамаллапурама. Это по существу глыбы скал, обращенные резцом скульптора в архи­тектурные произведения. В скале в натуральную величину были вос­произведены вместе с интерьером наружные формы не дошедших до нас построек с фахверковыми стенами с глинобитным или кирпичным заполнением, покрытых штукатуркой с деревянным сводом, крытым толстым слоем тростниковой соломы. Лонгхерст о них пишет: «Здания, которые скульпторы приняли за образец подражания в скале, стояли на каменном цоколе, имели деревянный каркас с заполнением стен кирпичом или глинобитным материалом и были снаружи и внутри ошту­катурены и побелены с раскраской декоративных деталей. Дверные порталы, оконные перемычки, пилястры и вся конструкция верхнего перекрытия — деревянные. Крыши были покрыты медными тонкими листами, укрепленными по краям металлическими пластинками, иногда позолоченными. По коньку крыши устанавливался ряд деревянных по­крашенных или позолоченных шпилей»[31].

По ратхам Мамаллапурама можно установить характер различных видов сооружений от простого крестьянского жилища до крупного мно­гоэтажного здания общественного значения. По своему функциональ­ному назначению ратхи должны были служить храмами (за исключе­нием Бхимы-ратхи), посвященными различным богам.

Если сопоставить воспроизведенные в скальных сооружениях Ма — *аллапурама архитектурные формы и виды построек с изображениями на рельефах ступа в Бхархуте и Санчи, а также на стенописях Аджанты, то предстанет удивительная картина, в которой трудно будет отли­чить гражданское здание от культового. Только человек, знакомый с индийской мифологией, может по характеру декора и скульптуры на ратхах Мамаллапурама установить между ними разницу.

Ратха Драупади [32] представляет типичный деревянно-каркасный до­мик, перекрытый четырехскатной крышей. В то же время она удиви­тельно похожа на храм, изображенный в рельефах Гангаватарама в Ма — маллапураме и на стенах сооружений в Ундавалли и в Бхархуте. Этот простейший тип храма в виде одного святилища называют альпапра — седа. Предполагают, что в ратхе Драупади был воспроизведен в скале деревенский передвижной храмик, который обычно вывозят в дни ре­лигиозных процессий, являющийся в свою очередь обыкновенной мо­делью крестьянского дома.

Подобные постройки (не квадратные, а круглые в плане) встре­чаются в рельефах Бхархута, а также в скальных сооружениях Ломас Риши и Гунтупалле. В бенгальских деревнях и поныне строятся круглые амбары, напоминающие древние постройки. Приподнятые на каменный или глинобитный цоколь их стены из бамбука перевиты ивовым прутом, обмазаны глиной и имеют конусообразную крышу из тростниковой со­ломы и листьев.

Остальные ратхи, как считают многие исследователи, базируются на происхождении двух основных типов сооружений буддийского культа: монастыря-вихара и храма-чайтья. С этим нельзя не согласиться, имея при этом в виду, что буддийские чайтья и вихара в свою очередь осно­вываются на более древнем прототипе — народном жилище.

Из трех монолитных ратх типа чайтья лучше всего воспроизводит эти формы ратха Накула-Сахадиева. Ей подобны уцелевшие два кир­пичных храма в Tepe, Тируттани и храм Капотешвара в Чезарле, дати­рованные IV—V вв. В отличие от ратхи Накула Сахадева ратхи Бхима и Ганеша[33] не имеют апсиды, а перекрывающий их свод с обоих тор-

А. А. Короцкая

Мамаллапурам. Монолитное сооружение ратха Драупади, VII в. н. э.

Деревня близ Каль­кутты. Современная постройка амбара

Цсв заканчивается арочными фронтонами. Несмотря на большое сход­ство ратхи между собой несколько различаются.

Ратха Ганеша — одноэтажное сооружение с трехъярусным башен­ным верхом декоративного характера. Внизу помещается целла, вход в которую устроен не в торцах, а в продольной стороне. Торцовые м задняя стены оставлены глухими и декорированы часто расставленными

8*

115П >

Мамаллапурам. Монолитная ратха Накула-Сахадева и фрагмент фронтона ратхи Бхимы,

Тонкими пилястрами. По бокам входа расположены ниши со скульп­турными изображениями стражников — дварапалами. Считают, что ратха Ганеша послужила прототипом надвратной башни — гопурам, оформляющей вход в южноиндийский храмовый комплекс.

Ратха Бхима, оставшаяся незаконченной, — двухэтажная; на первом этаже, очевидно, предполагается многоколонный зал, открытый с четы­рех сторон. На втором этаже на стенах изображены в рельефе двер­ные и оконные проемы, обрамленные пилястрами, выходящие на пло­скую крышу, огражденную парапетом, составленным из миниатюрных моделей двух типов зданий: чайтья и альпапрасада (подобного ратхе Драупади). На стенах ратхи Бхимы отсутствуют какие-либо скульптур­ные изображения и не обнаруживается вообще каких-либо признаков, указывающих на ее назначение, возможно, она служила приютом для лаломников. Ратха Бхима — это уже усовершенствованная в течение

Мамаллапурам. Монолитная ратха Ганеша, VII в.

Многих веков чайтья, которая могла служить крупным общественным зданием с верхним светом и большим внутренним пространством, пе­рекрытым сложным деревянным сводом. Интерьер подобного соору­жения легко представить по многочисленным примерам пещерного зодчества в Карли, Аджанте и других местах, где чайтья служила в ка­честве буддийского храма.

Ратхи Арджуна и Дхармараджа (последняя 10 м высотой) вос­производят в монолите скалы трех и четырехэтажное здание башенного типа пирамидально-ярусной композиции. К сожалению, интерьер остал­ся не законченным, но можно представить, что в центре каждого этажа должен был помещаться общий зал со стоящими внутри столбами, под­держивающими перекрытие. Снаружи этот зал окружала открытая тер­раса, опоясанная со всех сторон крошечными помещениями (которые могли служить кельями).

Письменные источники свидетельствуют о широком распростране­нии таких зданий в Индии. В архитектурном трактате «Манасара» 1 при-

Мамаллапурам. Монолитная ратха Бхима, VII в. н. э., западный фасад 118

Мамаллапурам. Монолитная ратха Бхима, VII в. н. э., юго-восточный фасад

Водится несколько видов многоэтажного здания, чаще всего квадрат­ного в плане, пирамидально-ярусной композиции, в одинаковой степе­ни предназначенного для культовых и гражданских целей. Интересно сравнить дворцовую башню (она служила женскими покоями) XVI— XVII вв. в Танжуре, с шикхарой (башенным верхом) Большого храма (Брихадешвара) XI в., расположенного в том же городе. В шикхаре со­храняется тот же пирамидально-ярусный характер, только реальная этажность, свойственная гражданским зданиям, в храме исчезла, она ста­ла иллюзорно-декоративной, изображаемой на внешней поверхности шикхары (она полая внутри). Таким образом, здесь формы, имевшие утилитарный и конструктивный смысл, превратились в декоративные и под обильным пластическим убором с трудом угадываются структурные основы. Прототипом шикхары Большого храма так же, как и для

[1] Датированного VI в., в других источниках XI—XIV вв.

Мамаллапурам. Ратха Дхармараджа VII в.

Других южноиндийских храмов, послужила монолитная ратха Дхарамараджа в Мамаллапураме.

Из письменных — источников также известно, что сангхарама (или вихара) в крупных монастыр­ских комплексах, как, например, в Наланде, Матхуре и других ре­лигиозных буддийских центрах, очень часто строилась в несколь­ко этажей. В помещениях этих зданий не совершались культовые обряды и потому их вполне мож­но отнести к светским сооруже­ниям.

Фергюссон приводит рекон­структивное изображение пяти­этажного наземного монастыр­ского здания типа вихары, при­няв за основу архитектурную композицию монолитной ратхи Дхармараджи в Мамаллапураме[34]. Пещерные вихары, как правило, одноэтажные, но встречаются от­дельные примеры многоэтажных в Ундавалле и Эллоре. Здесь по­мещения построены друг над другом в три или четыре этажа, сохраняя по фасаду пирамидаль­но-ярусную композицию, по-ви­димому, в подражание существо­вавшим подобным наземным зданиям.

Представление о крупной мо­настырской многоэтажной пост­ройке типа сангхарама (часто на­зываемой вихара) дает китайский путешественник V в. Фа-Сянь, описывая грандиозное пирами­дально-ярусное здание монасты-

О

О

О о

О

О о

О

О О

О о

О

11,

О

О

О

О

О

»

О о

О

О.

О

О

• •

О

О

О

• •

Г

О

О

• о

О

О

О

О

О

О

О

Ъ (•

О

Э

О о

О

О о

О

О о

О

О

Многоэтажное здание из трактата, Ман — сара (V—XI в. н. э.). Рисунок по черте­жу П. К. Ачария

Танжур. Многоэтажная башня дворца, XVI в. н. э.

Ря, виденное им в Пурушапуре1, в котором количество внутренних помещений — исчислялось сотнями. Так, на первом этаже число комнат достигало пятисот, а все последующие этажи имели на сто комнат меньше[35]. Это башенное сооружение было воздвигнуто над останками Будды императором Канишкой в I в. Здание имело кирпич­ное или каменное пятиэтажное основание высотой в 45 м и деревян­ную башенную надстройку в 13 ярусов высотой 120 м, увенчанную ме­таллическим стержнем, на котором были укреплены медные позоло­ченные 25 зонтов высотой в 26 м. Таким образом, по этим данным об­щая высота башни достигала свыше 191 м[36].

Этот памятник по своей красоте и размерам был единственным сооружением подобного рода в Индии и являлся одним из чудес Азии

Танжур. Многоярусная башня-шикхара над святилищем Большого хра­ма, XI в. н. э., фрагмент

Танжур Большой храм (Брихадешвара) XI в. Фрагмент наружной

Танжур. Большой храм (Брихадешвара) XI в.

Удайгири. Скальный храм, IV в. н, э. План и

Ского здания, II—III в. н. з.

В древнее время. Башня была полностью разрушена и сохранилась лишь ее описание. Несмотря на возможное преувеличение, оно явля­ется для нас важным свидетельством того, что индийские зодчие были искусными и опытными мастерами строительства многоэтажных высо­ких зданий.

Санчи. Рельефы с изображениями городских построек на восточных воротах ступа I в. до н. э.

В Наланде сохранились руины огромного монастырского ансамбля.

Здесь были сосредоточены здания храмов, ступа, общежитий для монахов и студентов, гостиниц и зданий другого назначения, судя по описаниям китайских путешественников Фа-Сяня, V в., и Сюань-Цзана, VII в. Наланда оставляла сильное впечатление на современников. По словам Сюань-Цзана**, огромные архитектурные комплексы были окружены высокими кирпичными стенами с выходами, защищенными прочными воротами. В центре комплекса возвышалось большое учеб­ное заведение с примыкающими к нему восемью отдельно стоящими просторными залами. Сказочно красивые павильончики увенчивали ве­ликолепные, ярко раскрашенные многоэтажные здания. Среди них вы­делялась обсерватория, касавшаяся, по словам Сюань-Цзана, своим башенным верхом облаков. Многочисленные помещения для священ­нослужителя и наставников, сгруппированные вокруг внутренних дво­риков, отличались богатством убранства: расписные карнизы, резная балюстрада, красные столбы, покрытые резьбой и живописью, на кры­шах блестела и переливалась тысячами оттенков яркая цветная чере­пица. Отдельные здания были выше 60 м, и в одном из них — пяти­этажном— стояла медная статуя высотой 24 м. Крыши были покрыты, возможно, позолоченной медью или цветной черепицей. Во внутрен­нем убранстве применялись драгоценные камни и самоцветы. Деревян­ные колонны и балки ярко раскрашивались (часто в красный цвет). Описание построек в Наланде вполне можно отнести к сохранившимся в Непале и в Бхадгаоне многоярусным пагодам из темно-красного кирпича, крытым яркой черепицей или листовой медью, имеющим внутри деревянные колонны, покрытые декоративной резьбой. Самое высокое здание в Наланде, достигавшее высоты около 90 м, являлось одним из крупнейших сооружений своей эпохи.

Таким образом, используя все имеющиеся в нашем распоряжении данные, мы пытались представить картину жилищного строительства от простого крестьянского жилища до крупного дворцового комплек­са. Социально-экономические изменения, происходившие в V—VIII вв. в индийском обществе, не могли затронуть основ гражданского строи­тельства. Крестьянские жилища, дома городских жителей, усадьбы и дворцы строились в старых традиционных формах с использованием тех же материалов.

Глава IV



.